Материал взят из книги Маслова Алексея Александровича (Танцующий феникс: тайны внутренних школ ушу) Издательство Феникс Ростов-на-Дону, 2003 г.

Тайцзицюань (кит. 太極拳, "кулак Великого Предела") «Никто не знает, кто создал тайцзицюань, а его утонченно-потаенную и искусно-сокровенную сущность детально изложил и довел до конца Ван Цзунъюэ», — написал в «Кратком предисловии к тайцзицюань» замечательный мастер У Юйсянь в середине XIX в. [123]. Это, пожалуй, одно из наиболее точных и откровенных обобщений в истории тайцзицюань, на две трети погруженной в область мифов.

Перелистывая как работы прошлого века, так и труды современных авторов, посвященные тайцзицюань, мы обнаруживаем, что многие «претенденты» на создание стиля жили в разных районах Китая, в разное время и никогда не встречались друг с другом, а поэтому никак не могли передавать знание стиля по прямой линии. Чтобы как-то примирить сложившиеся противоречия, была создана версия о том, что существовали две, практически независимые друг от друга ветви — южная и северная [246]. Широко известный сегодня вид тайцзицюань будто бы принадлежит к северной ветви, в частности, мастерами этого направления были Чэнь Вантин (основатель школы Чэнь), Ян Лучань (основатель школы Ян), У Цзянцюань (основатель школы У) и другие. К южной ветви относят направление ушу, возникшее в районе гор Удан в Сычуани, в числе основоположников и мастеров которого фигурируют как реальные лица, так и полулегендарные персонажи. При этом утверждают, что мастера южной ветви разрабатывали не столько тайцзицюань, сколько практику и теорию «внутренних» стилей (нэйцзя) вообще. Здесь мы без труда узнаем характерную для китайской культуры модель «Север — Юг».

Принято считать, что тайцзицюань, равно как синъицюань и багуачжан, принадлежат к так называемой внутренней семье (нэйцзя). Параллельно с этим китайская традиция (в основном фольклорная) относит тайцзицюань к Уданскому направлению ушу (уданцюань), т. е. берущему свой исток в горах Уданшань.

Таким образом, китайская традиция, а вслед за ней и ряд современных авторов оперируют тремя терминами: тайцзицюань, уданцюань и нэйцзя, подразумевая, что они являются синонимами. Формально они объединены единым создателем, даосским магом Чжан Саньфэном (около XIII в.) с гор Удан. О нем сохранилось немало сведений в династийных историях и уездных хрониках. Но как ни странно, термин «тайцзицюань» не фигурирует ни в одном традиционном рассказе о Чжан Саньфэне. Когда в XVIII в., т. е. почти через четыре столетия после завершения земной жизни даоса, начинают упоминать о том, что он создал именно «Кулак внутренней семьи», о тайцзицюань в этой связи тоже не говорят ни слова.

Рискнем предположить, а чуть позже постараемся и доказать, что приблизительно до середины XIX в. тайцзицюань не имел никакого отношения к понятию «внутренней семьи» и его возникновение не было связано с традицией гор Уданшань. Это означает, что уданцюань (нэйцзяцюань) и тайцзицюань представляют собой абсолютно разные направления ушу.

К такому же выводу пришел и известный историк ушу Тан Хао на основе анализа многих материалов: «Названия форм этого направления (нэйцзяцюань, идущего от мастера Хуан Байцзя. — А. М.), а также способы тренировки абсолютно не схожи с тайцзицюань. Сопоставляя способы нэйцзяцюань и писания тайцзицюань, можно получить именно такой непреложный ответ. Все это опровергает утверждение о том, что тайцзицюань и есть нэйцзяцюань» [235]. Этот вывод Тан Хао сделал еще в середине 50-х годов XX века. Позже он был поддержан рядом исследователей, в частности Си Юньтаем: «Тайцзицюань — это не нэйцзяцюань. Можно лишь сказать, что нэйцзяцюань возник раньше, чем тайцзицюань» [209]. И все же тезис Тан Хао не получил широкого распространения ни в литературе, ни в мире ушу. Слишком уж кардинально он меняет представление о тайцзицюань как о самом ярком представителе «внутренней семьи».

Это привело к возникновению определенной путаницы в истории тайцзицюань, поскольку генеалогическое древо направления нэйцзяцюань переплелось с историей тайцзицюань, которая в действительности начинается не ранее конца XVII в. Далее рассмотрим, какие еще существуют версии и постараемся показать, что тайцзицюань и «Кулак внутренней семьи» — суть абсолютно разные направления ушу.

В сущности мы должны различать два понятия термина «Кулак внутренней семьи» или просто «внутренняя семья» — нэйцзяю. Первое — обиходное, сегодня широко распространенное в мире ушу, утверждает, что тайцзицюань вместе с синъицюань и багуачжан и составляют «внутреннюю семью». Второе — историческое, используемое в основном специалистами, знакомыми с историографией ушу, и фактичеки отражающее истинное положение вещей. Оно подразумевает, что «кулак внутренней семьи» и тайцзицюань принадлежат к абсолютно разным направлениям ушу, никак не связанным между собой. Далее мы будем придерживаться именно второго значения.

Скорее всего, «Кулак внутренней семьи» действительно возник в даосской среде в горах Удан. Но Чжан Саньфэн (о нем подробно мы расскажем чуть позже), хотя и считается патриархом этого направления, вероятно, никак не связан с ним. Он был даосским алхимиком, отшельником. А истоки тайцзицюань лежат в армейских способах боя (в частности, в системе Ци Цзигуана), адаптированных народной средой. Долгое время этот стиль никак не был связан ни с глубокой философской, ни с «психо-энергетической» традицией, которая сегодня ему приписывается. Слияние тайцзицюань с духовной практикой произошло сравнительно поздно, не раньше XIX в.

Реальная история тайцзицюань оказалась не столь глубокой, как того требовала китайская традиция ушу. А потому на тайцзицюань были перенесены многие факты и события из «биографии» совсем иного направления ушу — «Кулака внутренней семьи» (нэйцзяцюань).

 

Начало «внутренней семьи»

 

В основе мифологической версии истории нэйцзя лежат даосские легенды о древних алхимиках, создателях внутренней «пилюли бессмертия», небожителях, магах. Легенды о «внутренней семье» насчитывают около десятка фигур «первооснователей», причем общим для подобных рассказов является мотив эзотерического истока. Появились такие легендарные версии сравнительно поздно, не ранее ХVII в., на основе переработки более древних рассказов о даосских «истинных людях». Один и тот же трактат по истории, например, тайцзицюань, мог без видимых затруднений упомянуть трех-четырех создателей стиля, что отнюдь не считалось противоречащим здравому смыслу, но лишь повышало ценность всей системы в глазах последователей.

Вероятно, первое перечисление легендарных создателей именно тайцзицюань, а не «внутренней семьи» вообще мы встречаем в «Исследованиях семейных хроник Сунов о происхождении искусства Великого предела и его ветвей» («Сунши цзячжуань тайцзи гун юаньлю цзи чжипай као»), записанных в XVII в. членом этого рода Сун Шумином. Они гласили, что еще в эпоху Тан (VII–X вв.) даосский маг по имени Ли Даоцзы «обучал искусству Великого предела, называя его Кулак Прежденебесного, а также Длинный кулак… Кулак Прежденебесного еще называют 37 форм, что и было одним из названий Кулака Великого предела. В эпоху Мин его изучали Сун Юаньцяо, Юй Лянчуань, Цюй Юэлян и Чжан Сунси». Вместе с Ли Даоцзы в «Исследованиях семейных хроник…» упоминаются и другие предполагаемые первопатриархи тайцзицюань — даос Хань Гунъюэ (VI в.) и «истинный человек» эпохи Тан Сюй Сюаньпин.

Заметим, что «Исследования семейных хроник…» несли характер компендиума, прямого и безыскусного перечисления всех версий, которые ходили вокруг тайцзицюань, что с точки зрения китайской традиции и являлось постижением его исторических корней. Нетрудно заметить попытку обнаружить исторические корни тайцзицюань в древних даосских системах даоинь, что в общем-то не совсем правильно. Но вместе с тем ряд из перечисленных персон можно считать реальными историческими лицами, хотя истории из их жизни поистине ирреальны и чудесны. Например, о Чжан Сунси и Сунь Юаньцяо можно найти немало упоминаний в уездных хрониках: они считались учениками одного из самых известных легендарных основателей тайцзицюань Чжан Саньфэна. Примечательно, что Чжан Сунси и Сунь Юаньцяо жили в ХVII в. а Чжан Саньфэн — в ХIII в. Значительный временной сдвиг в изложении истории стиля не нарушал «логического хода» событий (ушу существует в мифологическом времени), а лишь приближал последователей тайцзицюань к «высокой древности», связывая индивидуума с универсальностью самого учения тайцзи, переданного на землю через древних учителей. Вместе с этим Чжан Сунси скорее всего принадлежал к направлению «Кулак внутренней семьи» и напрямую с тайцзицюань связан не был. «Исследования семейных хроник…» таким образом намеренно привязывают Чжан Сунси, равно как и знаменитого мага Чжан Саньфэна, к традиции тайцзицюань.

Ли Даоцзы — Ли «Даосский мудрец», о котором упоминают «Семейные хроники», вероятнее всего следовал одной из даосских школ, связанных с практикой даоинь. Он жил на рубеже VIII–IX вв. в горах Уданшань, в монастыре Наньяньгун — «Южного утеса», т. е. в тех же местах, где через несколько веков, по преданию, будет жить Чжан Саньфэн. Само имя этого даоса напрямую связывало его с основателем даосизма Лао-цзы. Можно предположить, что Ли — это реминисценция родового имени Лао-цзы, который по материнской линии имел фамилию Ли. Легенда, увязывая исторически несопоставимое и логически необъяснимое, создавала образ тайцзицюань, подобный следу прошедшего когда-то мудреца.

Стиль, якобы созданный Ли Даоцзы, назывался сяньтяньцюань — «Кулак Прежденебесного», или «Длинный кулак» (чанцюань), что было собирательным названием для многих стилей кулачного боя. Традицию этой школы перенял клан Юэ из южного округа Нинго, и через два столетия, в эпоху Сун, Китай узнал о замечательных бойцах — Юэ Цинхуэе, Юэ Ичэне, а в ХIII в. — об Юэ Ляньдане.

По преданию, тайные методы Ли Даоцзы позволяли достичь удивительного мастерства, которое «начинается в том, что не имеет ни формы, ни образа (т. е. в Дао. — А. М.), продолжается через опустошение всего тела и завершается в естественности проявлений вещей» — проходит полный круг трансформаций в промежутке между явленным и неявленным, охватывая целостность космоса. Некоторые приемы, как гласят предания, перешли в тайцзицюань, но полная форма тайного стиля была утрачена [246].

Одной из самых известных и одновременно загадочных персон ранней истории тайцзицюань считается отшельник Сюй Сюаньпин. Многие речитативы, которые декламируются во время выполнения упражнений ушу, например, «Песнь восьми иероглифов», «О сердечной встрече», «О великом пользовании всего тела», «Песнь о пользовании мастерством» и другие утверждают, что именно Сюй Сюаньпин является создателем тайцзицюань, причем приводят немало подробностей о внешнем виде и структуре его стиля. Многие китайские исследователи и носители традиции тайцзицюань склонны считать его одним из создателей тайцзицюань, причем эта версия стала особенно популярна с начала 20-х годов нашего века [223]. Этой версии придерживаются Ли Сяньу и У Тунань. Известный знаток тайцзицюань У Тунань оставался последователем этой версии практически до конца своей жизни, повторив ее в своем фундаментальном труде «Исследования Кулака Великого предела» [246].

Жил Сюй Сюаньпин в династии Тан в области Наньвэй (на юге — современная провинция Аньхуэй, уезд Шисянь), а затем удалился в отшельнический скит в горах Шиян. По описаниям, его облик поистине был впечатляющ: ростом знаменитый Сюй был под семь чи шесть цуней (свыше 2 м), «борода его доходила до пояса, а волосы — до ног» [246]. Одна из неофициальных хроник ХI в. «Основное и второстепенное в записках о деяниях танских поэтов» добавляет несколько необычных черт к его описанию: «избегал питания злаками (в данном случае, пищей вообще — А. М.), передвигался же как волшебная кобылица-тай» [123].

U-Tunan

У Тунань

 

Фольклорные рассказы об отшельнике гиганте Сюй Сюаньпине гласят, что он практиковал некий стиль ушу, в который входило 37 основных «форм», сам же стиль назывался «Длинный кулак» (чанцюань). Примечательно, что список названий приемов чанцюань действительно включает по крайней мере 30 таких, которые встречаются в современном тайцзицюань [246]. Это можно было бы считать подтверждением истинности происхождения тайцзицюань от Сюй Сюаньпина, если бы не было установлено, что подобные списки появились достаточно поздно, приблизительно в ХIХ в., когда тайцзицюань уже широко практиковался.

Почти через столетие, в начале X в., традиция этого стиля якобы перешла к некоему Юань Гао, который усовершенствовал его до такой степени, что стиль «обрел много общего и имел мало различий» с тайцзицюань. Полный его комплекс стал насчитывать уже 42 формы, а структура соответствовала даосской идее бесконечности вселенских трансформаций — комплекс не имел первой и последней позиции, т. е. начала и конца. Его можно было начинать с любой формы и выполнять, повторяя позиции сколь угодно долго.

Есть в этой истории один важный момент, который, думается, стоит принять за правду. Речь идет о безостановочном выполнении комплекса, который не имел ни начальной, ни конечной позиции, при этом, как говорится в историях о Сюй Сюаньпине, движения «накатывают одно на другое без малейшего промежутка между ними». Вероятно, именно так выглядели ранние комплексы «внутренней семьи» ушу.

Другим создателем тайцзицюань китайская традиция называет загадочную персону по прозвищу «Борода до земли» (Ху Цзиньцзы). Настоящее имя этого человека неизвестно, жил он в Янчжоу.

При Шан Лихэне — мастере третьего поколения школы, идущей от Сюй Сюаньпина, стиль приобрел название «Кулак Посленебесного» (хоутяньцюань) [246]. Включал он 15 основных приемов, причем все они представляли собой технические действия локтями: удары, толчки, сбивы, блоки, подставки, атаки двумя локтями одновременно. Однако нет ни малейшего основания полагать, что он как-нибудь был связан с современным тайцзицюань. Не встречается и упоминаний о том, какие теоретические принципы лежали в основе «Кулака Посленебесного». Создается впечатление, что такое название фигурирует в предании для того, чтобы «уравновесить» в традиции школу «Кулака Прежденебесного», создание которой приписывается Ли Даоцзы.

Скорее всего, все эти персонажи были носителями систем даоинь и параллельно практиковали бой с оружием, как было принято в эпохи Тан и Сун (VIII–XIII вв.). Весьма сомнительно, чтобы Ли Даоцзы, Сюй Сюаньпин и другие могли оказать заметное влияние на формирование «Кулака внутренней семьи», и уж точно они не имели отношения к традиции тайцзицюань.

 

Чжан Саньфэн — миф в истории

 

Центром схождения как традиции «внутренней семьи» ушу, так и направления тайзицюань в мифологической истории ушу стал образ даосского монаха Чжан Саньфэна.

Рассказы о Чжан Саньфэне — типичная метафора ушу, воплощенная в одном персонаже. В связи с историей боевых искусств традиция указывает сразу на нескольких людей, носивших такое имя. Наибольшую известность приобрели алхимик, выплавлявший «пилюлю бессмертия», Чжан Саньфэн (Чжан «Три пика»), живший в XII—ХIII вв., и даосский маг XIV–XV вв. с одинаково звучащим именем (Чжан «Три изобилия»). Написание их имен разнилось лишь последним иероглифом-омофоном, поэтому в устной речи их могли путать, пока вместо нескольких героев в умах последователей ушу не сложился образ единого внеисторического Чжан Саньфэна. Но вполне возможно, что в реальности существовал лишь один Чжан Саньфэн, имя которого могли по разному записывать в зависимости от традиции и вкусов переписчиков. Чжан Саньфэна считают в равной степени основателем всего направления «внутренней семьи», стилей «Кулак гор Удан» (уданцюань) и тайцзицюань. Однако реальность его личности и причастность к созданию направлений и стилей боевых искусств вызывает, пожалуй, наибольшие споры у историков ушу. В авторитетных современных исследованиях можно встретить порой кардинально противоположные мнения. В частности, один из наиболее полных трудов по истории «внутренней семьи» — «Исследования по истории направления уданцюань» указывает: «Чжан Саньфэн был создателем направления уданцюань» [256]. В рецензии на эту книгу содержится диаметрально противоположное мнение о том, что Чжан Саньфэн никак не связан с созданием ни уданцюань, ни какой-либо другой школы ушу [109]. У известного знатока ушу, У Тунаня, не вызывает сомнений тот факт, что именно Чжан Саньфэн был создателем тайцзицюань. Причем У Тунань проводит прямую линию от Чжан Саньфэна до современных мастеров этого стиля [245].

Можно ли считать Чжан Саньфэна основателем традиции «внутренних школ» ушу и соотносится ли эта традиция с тайцзицюань? Сведения в средневековых хрониках подтверждают реальность личности этого даосского мистика. В частности, ему посвящена часть главы «Истинные указания о золотой пилюле» и «Тайные речения о золотой пилюле» из «Истории династии Мин» [193]. Но его жизнеописание помещалось в разделы, посвященные изготовлению пилюли бессмертия, из чего можно заключить, что традиция относила Чжан Саньфэна к даосским алхимикам, а не к мастерам ушу.

Однако постепенно образ Чжан Саньфэна расцвечивается новыми, в основном легендарными подробностями и эпизодами, которые традиция обычно приписывала «людям необычайным». И вот в 1733 г. в Сычуани выходит трактат «Полное собрание сведений о Чжан Саньфэне» («Саньфэн цюаньшу»), принадлежащий кисти даоса Ван Силина, а в 1844 г. он был вновь опубликован, дополненый обширным комментарием, составленным даосом Ли Хуайсюем. Эти труды и завершили формирование образа полулугендарного Чжан Саньфэна, а не реальной личности.

Впервые о Чжан Саньфэне (XII—ХIII вв.) как об основателе «внутренней семьи» (а не тайцзицюань!), сообщается в тексте «Эпитафия на могильной плите Ван Чжэннаня» («Ван Чжэннань мучжи мин», 1669 г.). Он опубликован в сборнике «Литературное собрание из Наньлэя» («Наньлэй вэньцзи»), принадлежащем кисти известного философа Хуан Цзунси (1610–1695 гг.). Сам Хуан Цзунси принадлежал к известному клану, практиковавшему стили «внутренней семьи», а в его роду был мастер Хуан Байцзя, считающийся основоположником теории «внутренней семьи». Поскольку Ван Чжэннаня, которому посвящен текст, относили к прямой линии традиции «внутренних стилей» (о нем самом мы расскажем чуть ниже), то Хуан Цзунъи счел необходимым изложить и всю предысторию поколений тайцзицюань.

«Существует еще и так называемая внутренняя семья (нэйцзя), где покоем одолевают движение. Лишь только противник поднимет руку, как тотчас падает ниц. Этим отличаются от шаолиньцюань, который является внешней семьей. А пошла [внутренняя семья] от Чжан Саньфэна, что жил в эпоху Сун. [Чжан] Саньфэн был алхимиком с гор Удан. Был он призван к себе правителем царства Вэй, однако дорога оказалась непроходимой [из-за местных бандитов]. В ту же ночь во сне он получил от Изначального владыки (Юань-ди — даосское божество, в других вариантах — Сокровенный владыка, Сюань-ди. — А. М.) методы кулачного искусства… Искусство [Чжан] Саньфэна через сотню лет распространилось в провинции Шэньси и так в конце концов дошло до Ван Цзуна» [209,256].

Мотив ночного откровения, через который и была получена система «внутренней семьи», наводит на мысль о том, что речь идет о повторении даосской мифологемы. Такая трактовка происхождения стиля объясняла исключительную ценность тайцзицюань, который не был создан кем-то, но передан в наш мир через духов. «Внутренняя семья» воспринимается как противовес и одновременно дополнение к шаолиньскому направлению ушу. Судя по тексту, стиль «внутренней семьи» характеризовался медленными плавными движениями («покоем одолевал движение») и именно этим отличался от шаолинцюань.

Несмотря на обилие материалов о жизни Чжан Саньфэна, мы не можем точно сказать, когда же могла быть основана «внутренняя семья». Трудности возникают еще и из-за того, что в хрониках фигурируют два Чжан Саньфэна — Чжан «Три пика» и Чжан «Три богаства», причем мы можем встретить разное написание имен даже в разных вариантах одной и той же хроники.

Следует заметить, что традиция достаточно определенно называет дату рождения Чжан Саньфэна — девятый день четвертой луны годов дин-вэй эры Динцзуна династии Юань или седьмой год правления императоры Лицзуна династии Сун, т. е. 1247 г., который приходится на правление династии Сун. Именно эта дата почитается последователями тайцзицюань как день рождения основателя стиля. Но в разных источниках называются разные даты жизни Чжан Саньфэна. Например, «Исследования по истории направления уданцюань» на основе исследования фольклорных версий и некоторых исторических документов считают, что Чжан Саньфэн родился в 1247 г., а умер в 1464, прожив таким образом 218 лет [256]. Приблизательно такие же даты жизни приписывает Чжан Саньфэну и «История династии Мин». Естественно, такое удивительное долголетие можно отнести на счет многочисленных даосских сюжетов о магах, живущих сотни лет. Легендарная жизнь даосского алхимика началась в династию Сун, а завершилась в династию Мин, поэтому в равной степени она соотносится с временем правления и той, и другой династии. На это наслаивается еще множество корпус описаний встреч с Чжан Саньфэном через много столетий после его предполагаемой смерти. Так, например, ученый из Хэнани Ван Янлин упоминает о встрече с удивительным даосом в 1723 г., т. е. когда Чжан Саньфэну могло быть уже 476 лет! [343].

Разнобой в датах жизни Чжан Саньфэна, а следовательно, и возникновения нэйцзя, поразителен. Информация из большинства источников совпадает с мнением современных историков о том, что Чжан Саньфэн жил в XII–XIII вв. Соответственно и вычисляется срок создания «внутренней семьи» ушу. Но в источниках немало расхождений по этому поводу. В «Эпитафии на могильной плите Ван Чжэннаня» Хуан Цзунси речь идет о даосском алхимике Чжан Саньфэне, что жил в горах Удан в эпоху Сун, т. е. в 960–1279 гг. Похожая датировка и в «Хрониках области Нинбо», в разделе «Жизнеописания Чжан Сунси», составленных в 1733 г., в хронике «Лес удивительных вещей» («И линь»), а также у известного новеллиста Пу Сунлина (1634–1711 гг.) (Ван Тайдунь, 1994, с. 6). Из текста Хуан Цзунси можно получить сравнительно точные даты жизни даоса, посколько в нем упоминается, что Чжан Саньфэн шел ко двору правителя Вэй-цзуна, который находился на троне в 1101–1125 гг.

В «Истории династии Мин» (раздел «Жизнеописания магов»), где утверждается, что Чжан Саньфэн жил на рубеже XIII–XIV вв., мы встречаем примечательную оговорку: «А еще говорят, что был он человеком времен династии Цзинь (1115–1234 гг. — А. М.), а в начале эпохи Юань учился у Лю Чуна… но сведения эти не надежны» [193]. Таким образом, сопоставляя несколько указаний, мы получаем, что Чжан Саньфэн жил в первой половине XII в. Это заметным образом расходится с традиционной датой рождения Чжан Саньфэна (1247 г.) почти на сто лет.

Легенда о Чжан Саньфэне, что жил во времена династии Сун (960–1279 гг.), оказалась весьма популярной не столько в среде мистиков или народных школ ушу, сколько в кругах аристократии, пытавшейся в XVII в. найти опору своим духовным поискам в эпоху взлета китайской культуры (период Тан-Сун). Так, упоминавшийся философ Хуан Цзунси, большой поклонник ушу, впервые опубликовавший «Эпитафию…», отмечал, что традиция всей «внутренней семьи» ушу начинается именно с Чжан Саньфэна, что жил в эпоху Сун (Цинши).

Согласно «Истории династии Мин», Чжан Саньфэн происходил из округа Ичжоу провинции Ляодун и получил прозвище «Совершенный муж» (Цзюньши). Было у него и другое прозвище — Чжан Неряшливый, так как даос воплощал собой классический образ юродивого. «Телом был огромен. Формой напоминал черепаху, спину же имел как у журавля. У него были огромные уши, круглые глаза, а усы и борода топорщились как трезубцы. От холода его защищала лишь монашеская ряса да накидка из травы» [193].

 chjan-sanfen

Чжан Саньфэн

 

Мы без труда замечаем, что облик Чжан Саньфэна сходен с диковатым видом основателя чань-буддизма Бодхидхармы и многих других священных героев древности.

Поступал Чжан Саньфэн также в соответствии с канонами «безумной мудрости»: «Бывало, целый шэнь (около 1 л. — А. М.) зерна без остатка съедал, иногда несколько дней подряд ел, а бывало, несколько месяцев пищи не принимал… Далеко не путешествовал, а порой за день тысячу ли проходил. Любил забавляться и шутить и не походил на других людей» [193]. Контраст между его мудростью и отталкивающим обликом, разрыв с обыденностью усиливал ощущение непередаваемой святости Чжан Саньфэна, его единения с природным началом. Не случайно его называли «Вместилище единого» или «Целостное единое» (Цюаньи).

По видимому, в молодости Чжан Саньфэн отдал должное карьере государственного чиновника. В 1260 г. на экзаменах он получил почетный титул «маоцай» — «цветущий талант». Вскоре он прославился в столице своим литературным дарованием и даже был назначен уездным главой в Чжуншань. Рассказывают, что в моменты отдыха он посещал даосские монастыри, в том числе и те, где проповедовались алхимические принципы Гэ Хуна, и весьма заинтересовался мистикой даосизма [426].

Впоследствии с семью учениками поселился в горах Уданшань, построив хижину из травы. О мудреце прослышал император Тай-цзу и в 1392 г. послал нескольких человек на его поиски, которые закончились неудачей. Не повезло и преемнику Тай-цзу, императору Чэн-цзу (1403–1425 гг.), который также стремился пообщаться с мудрым даосом.

Однажды удивительный монах сообщил ученикам, что желает покинуть этот мир, после чего составил оду на собственную смерть и отошел. Его обрядили в погребальные одежды и положили в гроб, однако внезапно из-под крышки послышались какие-то звуки. Потрясенные ученики подняли крышку — оказалось, что Чжан Саньфэн жив. После этого события беспокойный мудрец бродил по провинции Сычуань, а затем вернулся в горы Уданшань, где и затерялись его следы [193].

Обратим внимание на еще одно описание облика Чжан Саньфэна, встречающееся в «Трактате об умиротворении дамб» («Сяояо вэйцзин»): «Зимой его защищала лишь остроконечная шляпа из бамбука да накидка… В день проходил тысячу ли… Прибежище свое обрел он во Дворце Нефритовой дамбы, а вокруг его убежища пятью кольцами поднимались древние деревья. Жил он здесь столь долго, что дикие звери обходили его, и хищные птицы не нападали на него» [256].

Этот отрывок поразительным образом, порой дословно, совпадает с описанием облика Чжан Саньфэна из «Истории династии Мин», которое мы приводили выше, хотя в первом случае говорится именно об алхимике XII–XIII вв., а во втором — о персонаже конца XIV в. Несложно понять, что речь скорее идет об одном и том же герое мистической традиции.

Итак, мы подошли к ответу на вопрос: существовало ли два Чжан Саньфэна или это все же был один «универсальный» персонаж китайской традиции. Историки не едины на этот счет, например, один из первых исследователей этой проблемы Гу Люсинь считает, что речь идет о двух людях, пободного же мнения с оговорками на «недостоверность материалов» придерживается и известный исследователеь этой проблемы Ван Бо [123].

Перед нами несколько возможных дат его жизни. Самая размытая — эпоха Сун (X–XIII вв.), что следует из «Эпитафии на могильной плите Ван Чжэннаня». Обратим внимание, что здесь речь идет о даосском алхимике Чжане «Три пика». Другая версия, известная по «Истории династии Мин» указывает на первую четверть XII в. Это отражено как в тексте «эпитафии», так и в «Истории династии Мин». Но вот примечательный факт — в первом случае речь идет о Чжане «Три пика», во втором — о Чжане «Три изобилия». Вероятно, произошла контаминация, взаимоналожение нескольких преданий о некоем даосском маге, причем эти предания существовали параллельно друг другу.

В более поздних версиях речь идет уже исключительно о Чжане «Три изобилия». По одной из них, Чжан Саньфэн родился в 1247 г., т. е. в XIII в. («Полное собрание сведений о Чжан Саньфэне»), по другой — он сумел прожить жизнь, начавшуюся в середине XIII в. и завершившуюся в середине XV в. (эпохи Сун, Юань и Мин).

Поэтому представляется вполне вероятным, что в истории существовал все же один Чжан Саньфэн, с образом которого соотносились многие предания о даосских магах, а позже — и о мастерах ушу.

В истории о Чжан Саньфэне существует еще одно примечательное обстоятельство. Легенда рассказывает: однажды, прогуливаясь в горах Уданшань, Чжан Саньфэн внезапно заметил, что птица (в некоторых вариантах — ворона) нападает на змею. Птица стремительно наскакивала на змею, стремясь острым клювом попасть ей в голову, а хитрая рептилия сочетала плавные движения со стремительными уходами в стороны. Для Чжан Саньфэна, погруженного в раздумья о путях достижения долголетия и сочетания этой системы с приемами кулачного боя, такая сцена стала настоящей подсказкой. За основу новой школы он взял сочетания плавных и быстрых движений (именно такой характер носит школа Чэнь — первый из стилей тайцзицюань).

Автор постарался проследить, как возникло предание о появлении тайцзицюань. Легенда о рождении этого стиля широко распространена в китайской и зарубежной литературе с 20-х годов XX в. Ее можно услышать в некоторых районах Хэнани и в Пекине от носителей традиции тайцзицюань. Но поразительный факт: легенду не удалось обнаружить ни в одном из источников XVII–XIX вв., касающихся истории тайцзицюань. Вероятно, параллельно с «официальной» историей тайцзицюань (где, как мы видели, немало путаницы и противоречий), развивалось и устное, народное предание о «внутренней семье». Позже многочисленные народные повествования из общего корпуса «внутренней семьи», в том числе о змее и птице, были перенесены на историю тайцзицюань. Таким образом, история тайцзицюань стала представлять собой совокупность историй разных направлений ушу, объединенных названием «нэйцзя».

Этот «перенос легенд» во многом объясняет и тот факт, что тайцзицюань относят к Уданскому направлению, хотя не существует никаких достоверных сведений о том, что практиковался в горах Удан хотя бы похожий стиль.

Чему действительно учил Чжан Саньфэн? Отбросив многочисленные устные рассказы, мы обнаружим, что у нас есть всего лишь один, весьма ненадежный источник — небольшой мистический текст позднего даосизма, авторство которого приписывается Чжан Саньфэну.

Называется этот труд «Древо без корней» («Угэнь шу»), и объем комментариев к нему значительно превосходит сам текст.

На первый взгляд, трактат представляет собой не что иное, как набор сентенций «внешней» алхимии по поводу выплавления «пилюли бессмертия». Однако при более тщательном рассмотрении оказывается, что перед нами — скрытое от непосвященных пособие по психотехнике, т. е. не «внешней», но «внутренней» алхимии. Например, мы встречаем метафорическое описание двух потоков ци — нисходящего и восходящего, образно называемых «опускающийся месяц» и «восходящий месяц». Они образуют замкнутый круг в теле человека, а «соединив два ци в единый круговорот, можно породить Великую радость» [314].

Что же такое «Великая радость» для даосского мудреца? Этот вопрос непосредственно относится к практике тайцзицюань, так как в более поздних трудах неоднократно упоминается о том, что «Великая радость» (да лэ) и есть истинное состояние, достигаемое в момент занятий. «Великая радость» поселяла в человеке «Великий яркий свет, Великое пробуждение, Великое просветление, Великое чувствование». Фактически синоним просветления, прозрения высшего знания.

Истина здесь выступает как семя, зерно всякого последующего явления и состояния, «начало ян, заключенное в свинце, золото в сердцевине киноварной пилюли, Прежденебесное в Посленебесном». Это «пред-д?нность» мира, затаенное ощущение восторга от созерцания изначального небытия, точки, откуда все начинает быть.

Такое состояние сопровождается видением яркого света, словно «лунные души-хунь на Небосводе и солнечные души-по, соединившись, образовывали вокруг сияние» [314]. (По даосским представлениям человек имеет три светлые души-хунь и семь темных душ-по, после смерти души-хунь воспаряют к небу, а души-по уходят в землю). Человек постигает мир в его цельности и осознает, что все бесконечные образы внешнего мира — суть Единое, «основа инь и ян, корень пятиэлементов, семя небожителей и Будд, каналы святых мудрецов» [314].

Существуют и другие описания того, чем занимался Чжан Саньфэн. В «Полном собрании сведений о Чжан Саньфэне», в разделе «О Великом Дао» читаем: «Для вскармливания жизни использовал он методы массажа-аньмо, дыхательные гимнастики даоинь, туна и кэсюй (вероятно, имеются в виду сонорные, т. е. через нос, выдохи. — А. М.)» [104]. Сами по себе эти методы не могли послужить базой для создания «внутренней семьи» или тем более тайцзицюань.

Что же нам известно о занятиях Чжан Саньфэна боевыми искусствами? В компендиуме «Исследования по истории направления Уданскрго кулака» приведено по крайней мере девять открывков из трактатов, которые описывают характер боевой практики даоса. Процитируем лишь часть из них, поскольку они повторяют друг друга: «Чжан Саньфэн… познал Дао и был искушен во владении мечом» («Даотун юаньлю» — «Исток передачи Дао»); «Силой превосходил других людей и был искушен в стрельбе с коня» («Хроники уезда Даи в Сычуани» — «Сычуань даи сяньчжи»); «Владел мечом-дао и оружием ши, а на гору всходил, будто взлетал» («Чжэн и люй» — «Заметки о странствиях на чужбину»). Самому Чжан Саньфэну приписываются некие «Стихи о мече и оружии ши» («Дао ши у»).

Все тексты указывают, что Чжан Саньфэн владел мечом, стрельбой с коня и был, вероятно, очень силен. Но нигде не упоминается, что он практиковал кулачное искусство. Такова даосская и воинская традиция XIII–XIV вв. — кулачное искусство имело второстепенное значение.

В равной степени мы нигде не найдем упоминаний о том, что Чжан Саньфэн явился создателем уданцюань или какой-либо другой школы ушу. Перед нами собирательный образ даосского алхимика того времени. В данном контексте меч, которым, судя по описаниям, прекрасно владел Чжан Саньфэн, лишь указывает на его «истинно даосский» статус, поскольку меч издревле считался оружием священным, магическим и связанным с даосской практикой. Достаточно упомянуть высказывания из «Чжуан-цзы», в котором этому оружию посвящена целая глава («Говорю о мече» — «Шо цзянь»).

Версия о причастности Чжан Саньфэна к созданию даже не тайцзицюань, а «внутренней семьи», достаточно поздняя — она возникла не ранее первой четверти XVII в. Истории о Чжан Саньфэне как о создателе нэйцзяцюань, а позже и тайцзицюань, первоначально были распространены лишь в среде народных школ ушу и не затронули круги ни официальных хроникеров, ни даосского монашества. Вероятно, легенды о Чжан Саньфэне как об основателе тайцзицюань передавались в устной форме уже в конце XVIII в. — начале XIX вв., но свое окончательное оформление они получили лишь в начале XX в., когда различные направления тайцзицюань стали весьма популярны в районе Пекина.

Однако для тайцзицюань Чжан Саньфэн важен не только как человек, который первым составил комплексы этого стиля, но прежде всего как святой мудрец, поведавший о смысле конечного состояния в занятиях нэйгун, о «Великой радости» и «Великом Знании».

 

По пути традиции «Кулака внутренней семьи»

 

Китайская традиция ушу ведет прямую линию от легендарного Чжан Саньфэна к людям, чья реальность и мастерство в боевых искусствах не вызывают сомнений.

Через несколько столетий после смерти Чжан Саньфэна прямыми носителями тайн тайцзицюань стали считать мастеров, которые последовательно передавали традицию один другому. Это Ван Цзунъюэ, Ван Чжоутун, Чжан Сунси, Е Цзянцюань, Дань Сынань, Ван Чжэннань, Хуан Байцзя, Гань Фэнчи. Большинство из них жили в приморской провинции Чжэцзян, они не были равноценны и по интеллекту и по боевому мастерству, разные, зачастую абсолютно несхожие по своему характеру люди далеко не все оставили яркий след в истории внутреннего направления ушу. Так, блестящий боец Чжан Сунси был великолепно образован и хорошо разбирался в конфуцианских канонах, был вежлив и тактичен. Ван Чжэннань в этом смысле составлял ему полную противоположность: «Чжэннань не любил читать книги и предпочитал в беседах с сильными бойцами в меру повеселиться. Не выносил вида неотесанных людей» [255]. Его первый ученик, человек высокого мастерства и удивительной силы духа Хуан Байцзя честно признавался: «Я нимало не занимался науками, чтобы испытать свои силы в написании экзаменационных работ на соискание чиновничьей степени, и направлял все свои силы лишь на постижение боевого дела» [255].

Одним из самых первых мастеров, которым приписываются занятия «внутренними» стилями ушу, был Ван Чжоутун. Он жил в приморской провинции Чжэцзян, в известном сегодня своими боевыми традициями уезде Вэньчжоу. Обучался он у человека, которого называют прямым наследником Чжан Саньфэна — Ван Цзунъюэ из провинции Шэньси. Затем Ван Чжоутун начал преподавание среди односельчан и тем самым положил начало изучению нэйцзяцюань в уезде Вэньчжоу. Это практически все, что мы знаем о нем. А вот о его последователе Чжан Сунси известно значительно больше.

Чжан Сунси (1522–1566 гг.), житель провинции Чжэцзян, был действительно одним из величайших мастеров ушу своего времени. Человек образованный, воспитанный, но скромный, неприметный, он не любил ни появляться на людях, ни демонстрировать свое мастерство на деревенских праздниках. Тем не менее к середине XVI в. имя «Непобедимого Чжана» стало широко известно в Китае.

«Хроники уезда Нинбо» рассказывают, что однажды на поиски Чжан Сунси отправились несколько шаолиньских монахов, решивших с его помощью укрепить свой отряд, выступивший на борьбу с японцами под предводительством генерала Ци Цзигуана. Чжан Сунси, узнав, что его разыскивают, куда-то исчез. Монахи уже отчаялись его найти, но как-то случайно в одной из винных лавок обратили внимание на сидевшего там могучего человека и узнали в нем Чжана. Один из монахов, подскочив к нему, нанес сильный удар ногой. Чжан, моментально отклонившись, отбросил монаха рукой так, что тот, «будто шарик для арбалета, взвился в воздух и упал в пыль». Монахи в ужасе бросились прочь.

В другой раз, когда Чжан Сунси был уже стар, в его городок пришел молодой боец и решил померяться силами с известным мастером. Чжан выбрал три камня в несколько сот цзиней (цзинь — около 0,5 кг. — А. М.) и перерубил каждый из них ударом левой ладони на две части. Молодой боец решил не рисковать и благоразумно отказался от поединка [123].

Чжан Сунси имел несколько учеников, прославившихся по всему Китаю. У лучшего из его последователей, Е Цзиньцюаня, постигал ушу У Куньшань — будущий учитель Дань Сынаня. Дань Сынань в свою очередь стал наставником человека, которому также приписывается основание всего направления «внутренней семьи», равно как тайцзицюань — Ван Чжэннаню (1617–1669 гг.). «Эпитафия на могильной плите Ван Чжэннаня» — один из интереснейших источников по ранней истории ушу — рассказывает о нем как о достойном и скромном человеке, никогда без особой причины не использовавшем свое мастерство [123].

Ценить то удивительное искусство, которым он обладал, Вана научил его наставник Дань Сынань. У Даня была большая школа, но однажды без видимых причин он прекратил преподавание и распустил учеников. Дань Сынань стал тренироваться один, а Ван Чжэннань подглядывал за его занятиями с чердака через щель в потолке и постепенно узнал многие тайные методы тренировки.

Дань Сынань, узнав об этом, был потрясен и счел своей виной, что не сумел воспитать в ученике должную почтительность. После этого он тяжело заболел, но Ван Чжэннань, используя укалывание серебряными иглами, вылечил учителя, а тот, осознав искренность намерений своего последователя, Ван Чжэнанню открыл некоторые секреты. В частности, Ван Чжэннань умело использовал воздействие на активные точки тела. Однажды какой-то бандит стал при Ване оскорблять старика. Ван несильным нажатием на точку сделал так, что грубиян не мог в течение нескольких дней помочиться. В другой раз ученик Вана, мальчишка-подпасок, во время учебного поединка несильно ударил в какую-то точку на теле партнера. Тот рухнул, как подкошенный, и всем показалось, что он умер. Лишь Ван Чжэннань опытным взглядом сразу определил: «Это всего лишь точка, приводящая к потере сознания. Он вскоре очнется» [104].

Ван Чжэннань был удивительно силен. Вплоть до глубокой старости никто не мог разогнуть его руку, даже если на него наваливались вчетвером-впятером. Сам Ван относил это за счет «истинных методов внутренней семьи», считая при этом, что стили «внешней семьи» не позволяют достичь такого мастерства. Однако чем конкретно занимался Ван Чжэннань, сегодня уже никто точно не скажет, история не сохранила ни внешнего облика его школы, ни ее методик.

Скорее всего, реальным создателем «Кулака внутренней семьи» (нэйцзяцюань) как конкретного стиля (а не стилевого направления) стал Хуан Байцзя (1628–1688 гг.) — безусловно ключевая фигура в теоретическом осмыслениии кулачного искусства. В его трудах, дошедших до нас, он выступает как философ (Хуан Байцзя был младшим сыном известного ученого Хуан Шоуи) и знаток боевых искусств.

Описания передачи традиций «внутренней семьи» в «Хрониках уезда Нинбо» и в «Эпитафии на могильной плите Ван Чжэннаня» несколько разнятся. Если досконально следовать тексту «Эпитафии…», то путь этой системы был приблизительно таким: Чжан Сунси — Е Цзиньцюань — Дань Сынань — Ван Чжэннань — Хуан Байцзя. О своем учителе сам Хуан Байцзя отзывался так: «Учитель передал мне все, что получил сам, я же воспринял знания учителя и поэтому это искусство начало распространяться повсеместно».

Итак, искусство «внутренней семьи» формировалось не в даосской среде, равно как и не было связано с местными народными культами. На становление его теории решающее влияние оказали ученые-книжники, в массе своей — конфуцианцы, а в основу теории нэйцзяцюань легло неоконфуцианство.

 

«Канон тайцзицюань»

 

Одним из первых текстов, который, как принято считать, излагает теоретические основы тайцзицюань, или «внутренней семьи» ушу, являются «Рассуждения о тайцзицюань» («Тайцзицюань лунь»). В самом тексте слово «тайцзицюань», не встречается, речь идет о «Длинном кулаке» (чанцюань), а это название, как мы уже говорили, было собирательным для очень многих систем кулачного боя. Название трактата — значительно более позднее, чем сам текст, поэтому отношение этого сочинения к традиции тайцзицюань можно считать весьма условным.

И все же традиция ушу безоговорочно приняла его в качестве базового текста именно по тайцзицюань. Например, известный мастер стиля Чэнь тайцзицюань, Чэнь Пинь, начал свои «Классифицированные речения о тайцзицюань» с цитат из этого трактата. Позже практически все известные мастера тайцзицюань, такие, как Сунь Лутан, У Цзяньцюань и другие, считали необходимым в приложении к своему труду поместить «Рассуждения о тайцзицюань».

Авторство текста приписывается провинциальному ученому из Шаньси Ван Цзунъюэ (середина ХVIII в.). Точные даты его жизни неизвестны. Мастер Ли Еюй говорит, что Ван Цзунъюэ родился в годы правления императора Цянь-луна (1736–1795 гг.). [123]. Мы также не можем найти ему места на генеалогической линии не только тайцзицюань, но и стилей «внутренней семьи» вообще.

Можно предположить: версия о том, что Ван Цзунъюэ принадлежал к линии «внутренней семьи», стала следствием одной фразы в «Эпитафии на могильной плите Ван Чжэннаня». Там говорится, что традиция «внутренней семьи», начавшись от Чжан Саньфэна, «через сотню лет распространилась в провинции Шаньси и так в конце концов дошла до Ван Цзуна». Ван Цзунъюэ действительно жил в провинции Шаньси, но в тексте речь идет именно о некоем Ван Цзуне. Кроме того, Чжан Саньфэна и Ван Цзунъюэ разделяют, по самым скромным подсчетам, почти триста лет.

Историки ушу Гу Люсинь и Тан Хао считают, что Ван Цзун и Ван Цзунъюэ — это один и тот же человек, но веских доказательств не приводят [123]. Скорее всего, это часть фольклорного предания ушу. Ни в одном источнике, ни в одной хронике «внутренних» стилей мы не встретим упоминаний о том, у кого же обучался Ван Цзунъюэ и кто преемники.

Народная традиция считает, что Ван Цзунъюэ, обучив двух последователей, положил начало сразу двум направлениям — южному и северному. Южную ветвь продолжил Чэнь Чжоутун из клана Чэней в уезде Вэньсянь, а северную — Цзян Фа. Таким образом, приоритет в создании тайцзицюань так или иначе остается за Чжан Саньфэном.

Вопрос о том, как передавался стиль «внутренней семьи» после Чжан Саньфэна, действительно остается крайне запутанным. Можно насчитать несколько десятков версий, но ни одна из них не выводит нас непосредственно на современный тайцзицюань. В очередной раз подтверждается мысль о том, что стиль, который называли «Кулаком внутренней семьи» (нэйцзяцюань), никак не связан с тайцзицюань! «Полное собрание сведений о Чжан Саньфэне» передает следующую каноническую версию развития нэйцзя, которую излагает учитель Ван Юйян. Первым последователем Чжан Саньфэна стал Ван Цзун из местности Вэньчжоу, живший в конце XVIII в. У Ван Цзуна учился Ван Чжэннань, живший в той же местности, который в свою очередь обучил двух буддийских монахов — Сэнмэя и Сэнэра [255].

Наиболее точно, хотя и достаточно лапидарно описывает жизнь Ван Цзунъюэ предисловие к «Систематическим записям о копье темного знака» («Иньфу цян пу»), созданное в 1795 г. анонимным автором, и, как можно судить из текста, учеником Ван Цзунъюэ, Ван Цзунъюэ был выходцем из провинции Шаньси, «с молодых лет помимо изучения канонов и истории, интересовался книгами Хуанди, Лао-цзы и речениями военных стратегов. Не было такой книги, которую он бы не прочитал. К тому же был непревзойден в искусстве ударов и уколов и методах боя с копьем». Обратим внимание, что о его занятиях «внутренними» стилями речи не идет, более того, Ван Цзунъюэ характеризуется в тексте именно как мастер боя с копьем. Этот же трактат приписывает Ван Цзунъюэ создание эффективной школы боя с копьем — «Копье темного знака» (иньфуцян) [123]. На закате лет Ван Цзунъюэ, как свидетельствует трактат, переехал в центр провинции Хэнань город Лоян, а позже в Кайфэн, где открыл небольшие школы. В них он преподавал не ушу, но науку толкования и комментирования канонических трактатов.

Ван Цзунъюэ — типичный пример провинциального ученого своего времени: он преподавал конфуцианские каноны, но при этом знал и даосские тексты. Владение копьем было также в традициях той эпохи, кулачное искусство еще не вошло в моду — это произойдет почти через две сотни лет. Хорошее знание китайской классики, вероятно, и позволило Ван Цзунъюэ создать неоконфуцианский по характеру текст, отличающийся известным философским изяществом (позже был назван «Рассуждения о тайцзицюань»).

Согласно внутреннему преданию тайцзицюань, в своих странствиях Ван Цзунъюэ заезжал в деревню Чэньцзягоу уезда Вэньсянь, находившуюся в провинции Хэнань, как и его школа. Он обратил внимание, что многие жители деревни под руководством мастера Чэнь Вантина (о нем разговор пойдет позже) занимаются кулачным искусством, однако понимают его достаточно примитивно. Ван Цзунъюэ стал объяснять им теорию кулачного боя, сводя ее к духовному учению о достижении состояния «Великого предела».

Другая версия излагается в семейных хрониках клана Чэнь: не Ван Цзунъюэ обучал теории Чэнь Вантина, а сам являлся его учеником в четвертом поколении [123].

Мог ли Ван Цзунъюэ обучаться тайцзицюань в семье Чэней? Это крайне маловероятно, поскольку в то время тайцзицюань представлял собой чисто семейное, закрытое направление, которое не показывали никому из пришлых, и нет ни одного достоверного подтверждения, что Ван Цзунъюэ обучался его основам. К тому же он происходил из провинции Шаньси, где и провел всю свою жизнь, а деревня Чэньцзягоу находилась за несколько сот километров в соседней провинции Хэнань. Ли Еюй, одним из первых внедривший в практику трактат «Рассуждения о тайцзицюань», откровенно писал: «Так называемые „Рассуждения о тайцзицюань“ — в какое время и как они передавались, какое оказали влияние? Какую школу они отражают? Все это узнать невозможно» [122].

В любом случае, нельзя говорить с уверенностью о достоверности всех сведений о Ван Цзунъюэ. Вызывает удивление и то, что о создателе основного трактата по тайцзицюань традиция говорит весьма скупо. Вероятно, можно согласиться с мнением историка Ван По: «Он (Ван Цзунъюэ) был просто любителем и не являлся специалистом в боевом искусстве. Именно поэтому о нем не сохранилось никаких достоверных материалов» [104].

Трактат, приписываемый Ван Цзунъюэ, был обнаружен случайно. Старший брат известного в будущем мастера тайцзицюань У Юйсяна получил высокую ученую степень цзиньши и был назначен в уезд Уянсянь провинции Хэнань. Там в соляной лавке, в 1853 г. он приобрел «Рассуждения о тайцзицюань», которые и преподнес У Юйсяну [122].

Именно У Юйсян стал считать трактат частью традиции тайцзицюань. Его много комментировал Ли Еюй — фактический основатель современной теории тайцзицюань и близкий друг У Юйсяна, а также его последователь Хао Хэ. Примечательно также, что трактат долгое время был собственностью лишь клана У, где возник стиль У тайцзицюань, а широко стал известен лишь с начала XX в.

В трактате Ван Цзуньюэ содержатся прямые заимствования из «Разъяснения схемы Великого предела», которое во многом было заимствовано Чжоу Дунъи у даоса Чэнь Туаня (X в.), а сама схема восходит к даосскому трактату «Цань тун ци» [43]. И все же это не дает оснований отрицать решающее влияние неоконфуцианства на формирование теории «внутренней семьи». Автор трактата «Рассуждения о тайцзицюань» опирался на текст неоконфуцианца Чжоу Дунъи, а не на труды более ранних даосов.

Подчеркнем один немаловажный факт: в ранней традиции тайцзицюань мы не встречаем ни одного персонажа, реально связанного с даосскими школами. Вместо этого перед нами предстает целая галерея провинциальных ученых, классических «книжников», школьных преподавателей конфуцианских канонов: Ван Цзунъюэ, Ли Еюй, У Юйсян. Именно им и принадлежит подавляющая часть трудов по теории тайцзицюань.

 

Рождение тайцзицюань — школа Чэнь

 

На седьмом году правления под девизом Хун-у (1372 г.) в уезд Вэньсянь провинции Хэнань из Шаньси перебрался человек, которому было суждено стать основателем целой династии китайских мастеров, создавших один из самых известных стилей за всю историю ушу — тайцзицюань. Звали этого человека Чэнь Бу. За свою жизнь он немало проехал по дорогам Китая, перепробовал множество занятий: был лекарем, преподавал боевые искусства, зарабатывал на жизнь торговлей и сопровождал караваны в качестве охранника.

Но старость заставила его искать постоянное пристанище. Чэнь Бу построил себе дом в небольшом местечке Чанъянцунь, расположенном в уезде Вэньсянь, километрах в десяти от уездного центра.

Устные предания гласят, что Чэнь Бу отличался приветливыми манерами, добрым, спокойным нравом. Через некоторое время клан Чэней разросся настолько, что деревушку переименовали в «Лощину семьи Чэней» (Чэньцзягоу). Это местечко находилось почти в низине и нередко разливы затапливали его, отсюда и происходит это название [353]. Существуют, правда, расхождения по поводу времени обоснования Чэнь Бу в Чэньцзягоу.

По другим сведениям, он приехал туда в 1374 г., а не в 1372 г., да и указываются другие маршруты его путешествия. В основном расхождения в сведениях о жизни семьи Чэней вплоть до династии Цин (до XVII в.) объясняются тем, что первые семейные хроники были составлены лишь в 1754 г., когда многие сведения сохранились лишь в виде устных преданий. К тому же, возможно, даже хроники являются более поздней компиляцией устных сведений, призванных «углубить» историю этого рода. Чэньцзягоу является настоящей Меккой для поклонников тайцзицюань. Там открыт музей, к деревне (впрочем, сегодня это небольшой город) ведет хорошее асфальтированное шоссе, а род Чэней насчитывает уже 19 поколений.

Велик соблазн повести традицию занятий боевыми искусствами, а следовательно и становление тайцзицюань от основателя рода Чэней — Чэнь Бу. Причем такие намеки можно встретить в трудах некоторых китайских историков, утверждающих, что Чэнь Бу считался неплохим мастером ушу.

Один из крунейших теоретиков тайцзицюань Чэнь Синь в начале 30-х годов ХХ в. не сомневался в ранних истоках тайцзицюань: «Чэнь Бу был прекрасно образован, На основе инь и ян, открытого и закрытого омывал [ци] все тело. Учил он своих сыновей и внуков методам пестования [ци], а в основе всего лежал принцип Великого предела — тайцзи. А поэтому и назвали это „Кулаком Великого предела“ — тайцзицюань» [351]. Другой мастер Чэнь Цзифу (Чэнь Чжаопи) также не сомневался в том, что Чэнь Бу был искушен в тайцзицюань и обучил никак не меньше сотни последователей [355]. Основными проповедниками древних истоков тайцзицюань были сами члены клана Чэнь, а версия эта опиралась лишь на устные предания. В реальности же никто не мог найти какие-то подверждения, равно как и опровержения тому, что тайцзицюань стал известен уже в XIV в.

Разгадать эту тайну истории ушу было суждено одному из самых известных теоретиков китайских боевых искусств — Тан Хао. В первые два десятилетия XX столетия перечень кандидатур на роль создателя тайцзицюань был весьма обширен — от полулегендарных мистиков-даосов вроде Чжан Саньфэна и Сюй Сюаньпина, до реальных персон, например, Ван Цзунъюэ и Ян Лучаня. Среди них фигурировали и представители рода Чэней, в том числе некий Чэнь Вантин, предположительно создавший первые комплексы тайцзицюань. Но все версии оставались на уровне устных преданий, причем количество их росло с каждым днем, и не было ни малейшей возможности с уверенностью утвердить приоритет «создателя» тайцзицюань за кем-то из этих замечательных личностей.

В январе 1932 г. Тан Хао приехал в деревню Чэньцзягоу, где испокон веков жил род Чэнь. Там он обнаружил уникальный документ — «Семейные хроники клана Чэнь» («Чэньши цзяпу»), которые хранились у тогдашнего патриарха рода Чэнь Сэна. В это же время Тан Хао изучал перенесенные на бумагу устные речитативы клана Чэнь, исследовал «Хроники уезда Вэньсянь» и многие другие документы, проливающие свет на истинный исток тайцзицюань.

Проведя исследование документов, Тан Хао сделал вывод, что реальным создателем тайцзицюань стал некий Чэнь Вантин, разработавший в 60 — 70-е годы XVII в. систему кулачного боя, боя с мечом и копьем, не имевшую в ту пору никакого названия. Причем основой для этой системы стали армейские методы тренировки, соединенные с дыхательными приемами даоинь и туна.

Чэнь Вантин был представителем девятого поколения клана Чэней, и все, кто следовал за ним по генеалогической линии, как гласят «Семейные хроники», практиковали боевые искусства. Например, Чэнь Чжэнжу, Чэнь Цзе и Чэнь Гунтао (представители соответственно 11-го, 12-го и 13-го поколений) в хрониках именуются «самыми лучшими среди наставников кулачного искусства», Чэнь Юхань (14-е поколение) был «великим знатоком кулачного искусства», об остальных членах клана Чэней говорится, что все они являлись «наставниками в кулачном искусстве» (цюаньши) [360]. Чэнь Чуншэнь (15-е поколение) был «прирожденный воин, в нем целостно сочетались боевое и культурное начала», а его брат Чэнь Цзишэнь отличался «чудесно-утонченным кулачным искусством» [360].

Итак, из «Семейных хроник» бесспорно следует, что клан Чэней действительно испокон веков хранил некое кулачное искусство, которое наследовалось строго по семейной линии. Начало этой линии было положено, вероятно, Чэнь Вантином, Обратим внимание на интересную подробность: в «Семейных хрониках» в основном идет речь именно о «кулачном искусстве» (цюань, или цюаньшоу), в то время как другие школы ушу того времени по-прежнему основной упор делали на работу с оружием. И хотя школа Чэней на первых порах, т. е. в 60–70–е годы XVII в., включала в себя приемы боя с мечами, копьем и алебардой, уже через пару десятилетий оружие уступило главенствующее место кулачному искусству.

Предположение Тан Хао о том, что тайцзицюань, точнее, определенную последовательность движений, развившуюся в тайцзицюань, разработал Чэнь Вантин, поддержали практически все известные специалисты по ушу, и сегодня именно Чэнь Вантина обычно называют первооснователем тайцзицюань. Нашлись и противники этой версии [487]. Но все же подавляющее большинство знатоков ушу было вынуждено признать правоту вывода Тан Хао.

Рассмотрим подробнее клановые хроники Чэней. Первая запись в этих хрониках была сделана в 1754 г., последняя — в 1822 г. Всего же они охватывают жизнь нескольких поколений, начиная от родоначальника Чэнь Бу. Сам Чэнь Бу никакими боевыми искусствами не занимался, во всяком случае, конкретных упоминаний об этом мы не встречаем. Правда, следует учитывать и другое: все сведения об истории семейства Чэней до 1711 г. почерпнуты из устных преданий, а затем перенесены в хроники. Известно, что именно в 1711 г. представитель 10-го поколения — Чэнь Гэн установил памятную стелу, где высек краткую историю жизни Чэнь Бу. Но ни о тайцзицюань, равно как и об ушу вообще в связи с этим фактом в памятнике не упоминается.

Описание техники ушу школы Чэней, которое встречается в хрониках, позволило предположить, что первый стиль тайцзицюань восходит к школе Чэней. Из многочисленных историй, уездных хроник и, что самое главное, из семейных хроник Чэней вырисовывается яркая фигура Чэнь Вантина (1600–1680 гг. или?–1719 гг.), представителя девятого поколения рода. Второе имя Чэнь Вантина — Чэнь Цзоутин. Родился он в уезде Вэньсянь провинции Хэнань, где когда-то поселился патриарх рода Чэнь Бу, а затем на время переехал в соседнюю провинцию Шаньдун приобрел известность и как мастер кулачного искусства. Семейные хроники отзываются о Чэнь Вантине с большим пиететом: «Он прославился в провинции Шаньдун как знаменитый мастер. Вступая в поединок, истреблял толпы в тысячи бандитов (долгое время он служил телохранителем и охранником грузов. — А. М.). Он и является создателем кулачного искусства, боя с изогнутым мечом-дао и копьем рода Чэней» [360].

В 1641 г., за три года до воцарения маньчжуров Чэнь Вантин покинул службу и, как свидетельствуют «Хроники уезда Вэньсянь» («Вэньсянь чжи»), стал инструктором отряда охранников в родной деревне — фактически возглавил местное ополчение. Но после прихода маньчжуров к власти в 1644 г. он решил удалиться на отдых и жил как настоящий отшельник. Его основными занятиями стали обработка полей и рыбная ловля, а большую часть времени Чэнь проводил в недалеких путешествиях на своей лодке по рекам, стиснутым грядой скал. Возможно, удаление от жизни, тишина и величавый покой пейзажа, близость к природе заставили Чэнь Вантина переосмыслить суть занятий боевыми искусствами и обратиться к поискам мистического истока жизни. Результат этого нового миропереживания хроники констатируют достаточно сухо, обходясь всего лишь двумя иероглифами: «цзао цюань» — он «создал кулачное искусство». Как изначально, так и в течение многих последующих поколений, этот стиль не имел никакого названия и был известен как «кулачное искусство рода Чэней» (Чэнь ши цюаньшу).

Укрывшись от глаз людей, он предавался размышлениям, читал труды древних мудрецов, штудировал даосские писания о «вскармливании жизни» через управление ци. Его настольной книгой стал «Канон императорских покоев» («Хуан тин цзин») — трактат IX в., рассказывающий о важнейших нормах здоровой жизни, питании, регуляции сексуальных отношений, гимнастике даоинь и других даосских секретах, возвращающих молодость. Немногие из оставшихся после него произведений вошли в сборник «Стансы о великом и малом» («Чан дуань цзюй»). Cтареющий Чэнь Вантин писал: «Тщетно удостаивали меня благодеяниями и милостью. Сегодня же я годами стал стар и одряхлел, лишь свиток „Канона императорских покоев“ является моим единственным и неразлучным спутником. Пребывая в одиноком отдохновении, я разрабатываю систему кулачного искусства, а предаваясь хлопотам по хозяйству, обрабатываю поле. Пользуясь мгновениями досуга, обучаю своих сыновей и внуков, дабы стали они подобны тиграм и драконам» [353].

Вскоре ближайшим учеником Чэнь Вантина стал некий Цзян Фа (1644–1722 гг.). Он считался человеком весьма грозным и даже свирепым. Его история началась с участия в небольшом восстании, которое поднял некий Ли Цзиоу против непомерных зерновых налогов. Но повстанцы сумели продержаться недолго, а Цзян Фа пришлось скрываться и скитаться, пока он не забрел в деревню Чэньцзягоу. Чэнь Вантин сразу обратил внимание на этого необычного человека, который сумел тут же поразить всех фантастическими по скорости ударами ног. Рассказывали, что он «шагал, будто летел, и даже лошадь не могла сравниться с ним». Чэнь Вантин, не колеблясь, взял его себе в слуги, а заодно и сделал своим партнером по тренировкам.

И всякий раз Цзян Фа не уставал удивлять Чэнь Вантина. Однажды они вместе отправились на охоту. Чэнь Вантин увидев зайца, уже поднял лук, но внезапно Цзян Фа сорвался с места и, не сделав даже сотни шагов, схватил удиравшего зайца. Сегодня, листая старые хроники Чэньцзягоу, мы можем найти изображение патриарха Чэнь Вантина, рядом с которым с алебардой в руках стоит Цзян Фа.

Так началось преподавание в ту пору еще аморфного стиля ушу, которому было суждено перерасти в многогранную систему тайцзицюань. В своем раннем виде искусство семьи Чэней было ничуть не похоже на современный тайцзицюань. В нем превалировал боевой аспект, все комплексы выполнялись в быстром темпе, встречалось много прыжков, резких ударов, даже кувырков. За основу Чэнь взял наиболее эффективную и распространенную в то время систему известного генерала Ци Цзигуана (XV в.), состоящую из 32 базовых приемов кулачного искусства. Вновь обратим внимание — в основу стилей «внутренней семьи» были положены базовые принципы и приемы «внешних стилей». И хотя развитие «внутренних» стилей происходило в народной среде, разрабатывались они наиболее просвещенными и образованными представителями воинской элиты.

Из 32 приемов кулачного искусства Ци Цзигуана Чэнь Вантин выбрал 29 и создал из них несколько комплексов — пять базовых, один комплекс, названный «Взрывающиеся удары» (паочуй), или «Пушечные удары», и комплекс, получивший по традиции того времени наименование «Длинный кулак» (чанцюань), из 108 форм. Последнее таолу никакого отношения к современному спортивному стилю чанцюань не имело, равно как и не было связано с шаолиньским стилем аналогичного названия. А вот многие связки из комплекса паочуй можно и сегодня встретить в шаолиньских системах, среди них такие приемы, как «тигр, нападающий из засады», «нефритовая богиня, ткущая на челноке» и др.

В новую систему вошло и несколько комплексов работы с оружием: с изогнутыми и прямыми мечами, шестами, крюками, топорами, серпами, трезубцами, боевыми граблями, деревянными мечами-палицами. Чэнь требовал избегать использования жесткой силы в бою и опираться в основном на круговые движения, «забирающие» энергию у соперника. Не должно быть ни одной статичной позиции, боец постоянно пребывает в движении. «Изменение — это и есть удар, удар — это и есть изменение», — учил Чэнь. Именно ему приписывается знаменитая фраза, вошедшая во все каноны тайцзицюань: «Если хоть что-то пришло в движение, не должно быть того, что бы не двигалось». Она объясняет движение как всеобщую трансформацию, причем не только внешнюю, но и внутреннюю, «энергетическую».

Самым ранним текстом, описывающим основы новой школы, стало «Собрание речитативов кулачного искусства» («Цюаньцзин цзунгэ»), вопроизводящее устные наставления Чэнь Вантина. Эта небольшая работа насчитывает всего лишь 22 предложения. Но именно она позволяет заключить, что в ту пору школа Чэнь включала броски, прыжки и многочисленные удары ногами, а сопоставляя название и описания приемов, можно сделать вывод о решающем влиянии на нее армейской системы боя Ци Цзигуана.

Все крупнейшие теоретики ушу в Китае так характеризуют те новшества, на основе которых и создал Чэнь Вантин свою систему [122,428]. Во-первых, он разработал стиль ушу, основанный на сочетании кулачного искусства, оздоровительных гимнастических методик даосского даоинь, а также специальной системы дыхания и управления ци — туна. Во-вторых, он активно использовал в тренировках ушу древнейшее учение о «каналах» цзинло, по которым циркулируют ци и «соки организма». Дугообразная траектория всех движений в его стиле во многом объясняется именно теорией циркуляции внутреннего ци по спирали. Благодаря «скручиванию» тела особым образом во время тренировок ци «омывает» переднесрединный, заднесрединный и опоясывающий меридианы, устраняя «закупорки» в «каналах» цзинло.

В-третьих, Чэнь Вантин на основе армейских систем тренировки создал систему «толкающих рук» (туйшоу). Она основана на принципе «приклеивания» к телу соперника, когда боец не только контролирует движения оппонента, но и своим сознанием как бы проникает в его мысли, угадывая его действия раньше, чем нападающий начинает их. «Противник не знает меня, лишь я знаю противника», — учил Чэнь Вантин [428].

Система туйшоу вышла из традиционных форм борьбы — сянбо и шуайцзяо, где использовались лишь мощные толчки и броски. Во времена Чэнь Вантина туйшоу немногим отличалось от них, с одной весьма важной оговоркой: оба противника должны были находиться в постоянном контакте друг с другом посредствома рук, а разрыв дистанции считался ошибкой. Именно эта тонкость и повлияла в дальнейшем на тактику туйшоу — по малейшим признакам угадывать намерение противника, направление его движения, перенос центра тяжести и тут же выводить его из равновесия, резко толкая либо «выдергивая» его на себя или в сторону.

Если сегодня система туйшоу представляет собой сравнительно плавные вращения руками с осторожным переносом центра тяжести, когда занимающиеся стоят в соприкосновении друг с другом, то во времена Чэнь Вантина в туйшоу было немало резких бросков и даже ударов, в том числе ногами. Бойцы привыкали находиться вплотную к сопернику, не отпуская его от себя и таким образом закаливали свою психику. Лишь через несколько веков патриарх рода Чэней, Чэнь Чансин, исключил из туйшоу наиболее опасные движения и сделал эту систему основой парной тренировки в тайцзицюань.

В-четвертых, Чэнь Вантин разработал базовый принцип работы с копьем: «приклеиваясь к противнику, следовать за ним безотрывно», переходя от концентрации к «выбросу внутреннего усилия». Именно на этом базировались парные упражнения с копьями и шестами, именовавшиеся «приклеивающиеся копья» — аналоги «толкающих рук» при работе с оружием. В стиле Чэней использовались в основном длинный шест, заостренный шест и обычное копье. Копье бойца должно находиться в непосредственной близости от корпуса или лица противника, все время «обходя» его оружие или «обматываясь» вокруг него. Отметим, что и «толкающие руки», и «приклеивающиеся копья» служили тренировочными упражнениями для двух занимающихся, и, хотя готовили бойца к реальному поединку, все же таковым не являлись.

Наконец, в-пятых, школа Чэнь положила в основу практики ушу постижение философского принципа тайцзи — «Великого предела». Все тренировочные методы, выполнение комплексов были призваны воплотить учение о просветлении духа и достижении предельной стадии внутренних трансформаций. Именно эта цель в первую очередь отличала новое направление от высокоразвитого и эффективного в боевом отношении армейского ушу, в том числе системы Ци Цзигуана.

…Проходили годы, искусство семьи Чэней развивалось, но по-прежнему оставалось достоянием лишь крайне узкого семейного круга. Постепенно система сама начала регулировать себя — оказалось, что столь большое число комплексов, которое ввел в практику Чэнь Вантин, было чрезмерным. Дело в том, что сама структура и внутренняя логика системы, предложенной им, вели к тому, что количество внешних форм переставало играть существенную роль в постижении внутреннего знания ушу. Боевая сущность системы Чэней в определенном смысле вступила в конфликт с ее эзотерической направленностью, целью поиска предельного состояния сознания — «Великого предела».

Такое саморазвитие системы привело к тому, что из семи таолу, введенных в практику Чэнь Вантином, осталось только два: первый комплекс и комплекс под названием «Пушечные удары» (паочуй), который с той поры стал именоваться вторым комплексом стиля Чэнь тайцзицюань. Оба комплекса практикуются и сегодня, но если от первого пошли все остальные направления тайцзицюань, то второй до сих пор остается в лоне школы Чэнь. Внешне они комплексы столь различны, что глядя со стороны, неискушенный зритель может подумать, что комплексы относятся к различным стилям. Со времен Чэнь Вантина оба комплекса изменились — увеличилось количество плавных, медленных движений, возросла их техническая сложность. Например, некоторые движения стали выполняться с переменной скоростью, варьирующейся от очень медленных круговых вращений до резкого, взрывного «выброса силы» во время удара локтем или рукой. Значительно увеличилось и число дополнительных фаз в одном движении за счет мелких вращений. В частности, стали употребляться многократные повторы вращения кистью, поясницей, всем корпусом, что позволяло стимулировать циркуляцию ци.

Первый комплекс включал 83 формы и был построен почти полностью на медленных, плавных, несколько тягучих и одновременно упругих движениях с многократными вращениями. Его формы частично представляли собой некоторые приемы из стиля Ци Цзигуана, а частью базировались на 13 классических «позициях» «внутреннего искусства».

«13 позиций» — понятие значительно более древнее, чем тайцзицюань. В чисто техническом плане они представляют собой основу всех движений, которые позже вошли не только в тайцзицюань, но и в багуачжан и синъицюань. По легендам, именно Чжан Саньфэн ввел в практику «13 позиций». Эти же «позиции» были в обиходе у даосских магов в горах Уданшань, когда они готовили свое тело и дух к приему «пилюли бессмертия». Число 13 получается от сложения восьми триграмм и «пяти элементов» (металл, дерево, вода, огонь, земля).

О каких же конкретно позициях идет речь? Прежде всего это «пять шагов» (убу), или направлений движения: «движение вперед» (цяньцзинь), «движение назад» (хоутуй), «взгляд влево» (цзогу), «взгляд вправо» (югу) и, наконец, «центральное равновесие», или «обретение срединной устойчивости» (чжундин). Эти пять движений соотносятся с «пятью элементами».

Восемь триграмм соотносятся с «восемью вратами» (бамэнь) — особыми методами использования «внутреннего усилия». Во-первых, это «выброс усилия» по четырем сторонам света (сыфан) — на юг, запад, восток, и север. На самом деле это четыре типа «усилия» в основном рождающегося за счет особых движений руками и всем телом: «отводящее усилие» (бэн), «натягивающее на себя» (люй), «давящее вперед» или «теснящее» (цзи) и, наконец, «толкающее» (ань).

Во-вторых, это четыре дополнительных движения в основном атакующего характера, ориентированные также по четырем сторонам света — на северо-запад, юго-восток, северо-восток, юго-запад. Они представляют собой «сдергивание вниз» (цай), «уклон назад» (ле), «удар локтем» (чжоу) и «толчок плечом» (као). Обратим внимание: все восемь движений в русле традиции космизма ориентированы по сторонам света. Естественно, что боец не должен был на самом деле выбирать определенную сторону света, чтобы выполнить то или иное движение в этом направлении. Ему следовало лишь осознавать «срединный» характер человека, который стоит в центре мира и направляет свое «внутреннее усилие» во все стороны. Напомним что все восемь движений сополагались с триграммами — символами космических процессов: например, отводящее движение — с триграммой Цянь (Небо), натягивающее на себя движение — с триграммой Кунь (Земля) и т. д.

Принцип «изменения усилия» (хуацзинь), т. е. ежемгновенного изменения в позициях, приводящего к постоянным внутренним «энергетическим» трансформациям, был основополагающим.

Классическая последовательность движений, идущая от Чэнь Вантина, сегодня именуется «старым направлением» или «старой ветвью» (лаоцзя). Название возникало в ту пору, когда фактически произошел раскол внутри семейной традиции — отдельное преподавание внутри своей семьи начал Чэнь Цинпин. Его направление называлось «ветвь Чжаобао» (Чжаобаоцзя) и «новая ветвь» (синьцзя). По отношению к классической школе «старой ветви» направление Чжаобаоцзя выступило как «еретическое», спор шел не столько о технике движений, сколько об обладании полнотой истины в ушу.

В «новую ветвь» по-прежнему входили два классических комплекса, но амплитуда движений стала менее широкой, передвижения — более «округлыми» и сложными. Казалось бы, в связи с такими трансформациями должны уменьшиться и возможности боевого применения системы. Но именно за счет более экономных, коротких движений, резкого «выброса силы» и усложнения передвижений эта ветвь тайцзицюань в дальнейшем начинает считаться наиболее эффективной в прикладном отношении. Такие системы тайцзицюань, как стиль У, а также стиль Сунь, созданный блестящим бойцом-философом Сунь Лутаном, берут начало от «новой волны».

В 16-м поколении патриархом стиля становится Чэнь Синь (Чэнь Пинсань, 1849–1929 гг.). Если на протяжении многих столетий тайны школы передавались лишь устно, то Чэнь Синь начал фиксировать основные положения теории в письменном виде. В результате двенадцатилетней работы родился четырехтомный труд «Иллюстрированные объяснения школы тайцзицюань семьи Чэнь» («Чэньши тайцзицюань тушо»). Именно в нем было впервые описано соответствие движений тайцзицюань «энергетическим» процессам — «открытию и закрытию каналов» и циркуляции ци. Ни одна другая школа тайцзицюань не публиковала таких схем.

 

Новая загадка тайцзицюань

 

Казалось, мы можем с уверенностью говорить о том, что тайцзицюань пошел от Чэнь Вантина и передавался долгое время по семейной линии Чэней. Но вот недавно обнаружен документ, который смутил многих знатоков тайцзицюань. Он раскрывает историю школы Чэней весьма необычно.

Это небольшой текст, передававшийся в семействе Чэней как документ по истории школы — «Речения три по три о кулачном искусстве» («Саньсань цюань пу»). Приведем выдержку из него.

«Существует немало способов кулачного искусства, в конце концов так в основном и осталось неизвестным, кто был их создателем. Говорят, что „Шесть соответствий“ (люхэ) создал господин Цзи Лунфэн из Шаньси, живший в конце эпохи Мин. Был он весьма искушен во владении копьем, люди считали его искусство чудесным. Господин говорил: „Я живу в мире, полном смут, поэтому, владея копьем, могу защитить себя. Если бы я пребывал в спокойном мире, то тотчас уничтожил бы всякое оружие“… Затем он изменил способы работы копьем на способы кулачного искусства, принципы подчинил единой основе, формы же стали подобны мириадам жемчужин. Всего получилось шесть симметричных форм.

Что это такое „единая основа“? Это подвижное сердце (т. е. внешние движения рождаются из движения сердца. — А. М.). Что такое — „мириады жемчужин“? Это — изменения в формах. Говоря о шести соответствиях, имеют в виду, что сердце координируется с волей, ци с силой, мышцы с костями, руки с ногами, локти с коленями, плечи с бедрами.

Разные люди изучали „Шесть соответствий“, версии его передачи также не одинаковы. Многие изучавшие получали ложную традицию и, желая что-то передать, передавали ложь».

Перед нами — описание истории и принципов совсем другого «внутреннего» стиля, синъицюань. Действительно, Цзи Лунфэн из Шаньси приложил принципы работы с копьем к кулачному искусству — так родился характерный вид «Кулака формы и воли». Но ведь «Речения три по три…» долгое время передавались в русле «тайной традиции» семьи Чэней, причем утверждалось, что они непосредственно связаны с историей тайцзицюань.

Фактически же этот текст относится к 1723–1726 гг., в нем утверждается, что представители семьи Чэней долгое время обучались стилю люхэцюань, т. е. ранней форме синъицюань, который действительно был широко распространен в этой местности.

Существует еще один интересный факт. Считается, что комплекс «108 форм», созданный когда-то Чэнь Вантином, затем был целиком утрачен. Во всяком случае, именно таковы классические версии. Но оказалось, что в некоторых районах Шаньси и в местечке Чжаобаочжэнь в Хэнани, где преподавал Чэнь Цинпин и где возникло одно из ответвлений школы Чэнь, этот комплекс сохранился. Так, может быть, он существовал там вообще до Чэнь Вантина?

И вот на основе некоторых документов китайские специалисты выдвинули следующую версию становления тайцзицюань, точнее, стиля Чэнь. Цзян Фа, выходец из уезда Вэньсянь в Хэнани, приехал в Шаньси, где более десяти лет обучался у Ван Цзунъюэ — того, кто написал знаменитый труд «Рассуждения о тайцзицюань». Затем Цзян Фа вернулся в Хэнань, поселился в Чэньцзягоу и действительно работал слугой в доме Чэней. Но не Чэни обучали его, а наоборот — Цзян Фа стал учителем Чэнь Вантина. Был у него и другой ученик — Син Сихуай, который также жил в Хэнани, в деревне Чжаобаочжэнь. Таким образом, Чэнь Вантин оказался далеко не единственным учеником Цзян Фа и, по данной версии, не был создателем тайцзицюань [159].

Но этим не кончаются превратности ранней истории тайцзицюань. Оказывается, к знаменитому мастеру Чэнь Цинпину, основателю направления Чжаобаочжэнь, которое считается разновидностью стиля Чэнь, тайцзицюань пришел отнюдь не по семейной линии, а по линии, которая начиналась от Син Сихуая, второго ученика Цзян Фа. Именно поэтому комплекс тайцзицюань «108 форм», утраченный в классической школе Чэней, сохранился в Шаньси, где учился сам Цзян Фа, и в школе Чэнь Цинпина, который обучался у ученика Цзян Фа. Интересно, что у Чэнь Цинпина учился основатель стиля У тайцзицюань У Юйсян, по той же линии возник и стиль Сунь тайцзицюань. Таким образом, основополагающая линия развития тайцзицюань начиналась не в семействе Чэней!

Насколько верна столь неожиданная версия? Сейчас трудно с уверенностью ответить, был ли Чэнь Вантин создателем тайцзицюань или все-таки являлся одним из учеником Цзян Фа. И та и другая гипотезы нуждаются в фактических подтверждениях, а источников чрезвычайно мало. Вероятно, это останется еще одной неразгаданной загадкой ушу.

 

Школа тайцзицюань клана Ян

 

Первый стиль тайцзицюань долгое время был исключительно семейным достоянием, и его именовали просто «искусством семьи Чэней». Стиль тщательно оберегался от сторонних глаз. О Чэнях ходили легенды, рассказывали об их подвигах, но никто не мог сказать, что конкретно представляет из себя их школа.

Впервые покров тайны над школой Чэней было суждено приподнять выходцу из бедной многодетной семьи Ян Фукую, более известному под именем Ян Лучань (1799–1872 гг.). Ян родился в уезде Юннянь провинции Хэбэй. Бегая по улицам с одноколесной тачкой угля, он приобрел недюжинную силу. Как говорили, имел «тигриную спину и медвежью поясницу». В его родном уезде до сих пор ходят легенды о том, как он приобщился к тайцзицюань.

Ян с детства мечтал заниматься ушу, засматривался на известных бойцов, урывками пытался тренироваться. Но забота о семье не оставляла ему ни минуты свободного времени. В городе Гуанпине, где продавал свой уголь Ян, в то время открылась аптекарская лавка, названная в традиционном философско-патетическом духе «Залом Всеобщей гармонии». Ее содержала семья Чэней, приехавшая сюда из Чэньцзягоу, что в Хэнани. Ходили слухи, что все они, от хозяина лавки и до мальчишки-слуги, занимаются ушу. По вечерам из-за ограды доносились звуки ударов и глухие выдохи. Ворота всегда были плотно закрыты и ни один любопытствующий не мог похвастаться, что видел, чем занимаются Чэни.

Повезло лишь Ян Лучаню. Однажды его, десятилетнего мальчишку, пустили во двор разгрузить уголь. Ян, оглядевшись, не заметил обычных для дворов боевых искусств стоек с оружием. Лишь несколько молодых людей вели поединок. Мягкие, плавные движения напомнили угольщику движения рыбы в воде. Это вызывало недоумение и казалось смешным — такая техника вряд ли был годна для боя.

Но произошел случай, заставивший ян Лучана изменить свое мнение. Как-то в лавку Чэней ввалились пятеро братьев Чао, прозванных «Пять тигров семьи Чао». Они были известны своим мастерством в бою и буйным нравом. В грубой форме потребовали поменять лекарство, которое им чем-то не понравилось. Слуга мягко отказывался, так как лекарство было заграничное и не подлежало обмену. Но братья настаивали на своем и собирались уже затеять драку, как слуга в несколько быстрых приемов выкинул их из лавки. «Вот поистине чудесная техника, — подумал Ян Лучань, — раз слуга может сделать такое, то хозяин лавки способен и на большее!». С тех пор Ян ни разу не брал с Чэней денег за уголь, а однажды даже вернул те, которые Чэни прислали ему с посыльным. Наконец хозяин решил выяснить, не нужна ли молодому человеку помощь, и Ян Лучань признался, что хочет изучать их стиль. Хозяин не посмел без разрешения патриарха школы начать преподавание. Но, тронутый услугами Яна, он отправил его с письмом в Чэньцзягоу, племяннику патриарха стиля, выпускнику Императорской академии Чэнь Дэху.

Чэнь Дэху, представитель 14-го поколения Чэней, напоив и накормив Яна, поблагодарил его за письмо, но взять в ученики отказался. Он сослался на то, что якобы сам давно не занимался и плохо помнит движения. Яну ничего не оставалось, как отправиться обратно. Однако случай и хитрость помогли ему.

Однажды в деревне внезапно выпал сильный снег. Утром члены семьи Чэней, выйдя за ворота, чтобы расчистить сугробы, увидели лежащего на снегу парня с перемазанным лицом. Отогрев его, они поняли, что парень немой, однако он так усердно таскал дрова и готовил пищу, что его решили оставить на время в доме в качестве слуги. Каждый вечер в дом к Чэнь Дэху приходил патриарх стиля Чэнь Чансин и проводил занятия на большом, огороженном со всех сторон дворе. Хитроумный Ян в течение трех лет тайно подсматривал за тренировками Чэней, разучивая, когда все спали, прием за приемом. Однажды Ян Лучань, опустившись на колени перед Чэнь Чансином, признался ему во всем.

Подглядывать за тренировками считалось страшным преступлением, а замеченного в этом могла ожидать смерть. Однако Чэнь Чансин, проявив благородство души, достойное мастера, попросил Яна продемонстрировать, чему он сумел научиться. Чэнь был приятно поражен, увидев, что Ян Лучань сумел выполнить комплекс, не допустив ни одной ошибки. Он разрешил Яну остаться с ним еще на три года для продолжения занятий. Но фактически Ян Лучань провел у него несколько десятилетий [281].

Следует заметить, что существует и другая версия о происхождении Ян Лучаня: он никогда не был угольщиком, а являлся выходцем из богатой семьи, которая однажды наняла учителя тайцзицюань из клана Чэнь. Так или иначе, в XIX в. начинался процесс открытия семейных стилей для учеников, не связанных с кланом. Многие учителя даже разъезжали по стране, пропагандируя свои стили, что раньше считалось бы грубейшим нарушением традиции.

Все эти изменения позволили 40-летнему Ян Лучаню после смерти Чэнь Дэху покинуть Чэньцзягоу и открыть в родном уезде Юннянь собственную школу при кумирне «Небесной гармонии», названной так в память о старой аптечной лавке Чэней. По одной из версий, Ян Лучань обучался у Чэнь Дэху и Чэнь Чансина более тридцати лет [474].

Вернувшись в родной уезд, Ян поселился в доме семьи У и тренировался вместе с тремя братьями, большими знатоками боевых искусств — У Жуйцином, У Хэцином и У Чэнцином. Семья У отличалась высокой образованностью, все братья были чиновниками, и именно у них Ян Лучань изучал каноны и вообще получал образование. Братьям У суждено было сыграть немалую роль в жизни Ян Лучаня. Благодаря их рекомендации никому неизвестный человек был принят в аристократических кругах в качестве преподавателя ушу. В свою очередь благодарный Ян Лучань показал им многие секреты «старой ветви» тайцзицюань, на основе которой вскоре возникла отдельная школа У тайцзицюань.

У Чэнь Чансина Ян обучался тому, что называли «старой ветвью» школы Чэней — лаоцзя. Вероятно, за долгие годы тренировок Яну не раскрыли всех тонкостей семейной школы, что было вполне в духе традиционного преподавания. Однако, будучи незаурядным и чрезвычайно энергичным человеком, Ян Лучань много работал над стилем, дополняя его. Без знания некоторых принципов сочетание взрывной силы и мягкости стиля Чэней оказывалось неэффективным и наигранным. Ян это прекрасно понимал. Постепенно он вносил изменения, например, ввел более «растянутый», продолжительный «выброс силы». Фактически можно было уже вести речь о новом стиле. Первоначально слово тайцзицюань по отношению к нему не использовалось. Его называли то «Кулак изменений» (хуацюань), то «Мягкий кулак» (жуаньцюань), то «Кулак влажной ваты» (чжаньмяньцюань). Эффективность своего детища Ян неоднократно доказывал на практике, за что его прозвали «Ян — Не имеющий соперников».

Школа Ян Лучаня постепенно теряла закрытость традиционных китайских школ. Скорее наоборот, Ян стремился всячески пропагандировать ее. То, что раньше передавалось как высочайшая тайна, становилось доступно практически каждому. У Жуйцин, у которого жил Ян Лучань, состоял в то время советником законодательной палаты императорского двора от провинции Сычуань и был вхож в самые высокие сферы. Он и рассказал однажды своим высокопоставленным друзьям о том, что в его родном уезде живет удивительный мастер. Вскоре Ян Лучаня пригласили для преподавания в Пекин. Примечательно, что в то время школа Ян Лучаня явно уступала более глубокой и многогранной школе Чэней. К тому же Ян Лучань был не очень хорошо образован, в отличие от Чэней, среди которых были выпускники Императорской Академии и чиновники высших рангов. Однако знакомства сделали свое дело, и Ян открыл в Пекине первую школу тайцзицюань.

Для него сохранение здоровья, обретение чистоты духа стало не менее важным, чем боевой аспект тайцзицюань. Более того, сам будучи прекрасным бойцом, Ян практически не преподавал боевое применение стиля. За счет изменения формы «выброса усилия» движения приобрели плавность и медлительность, уменьшилось количество ударов ногами, были практически исключены прыжки, каких было немало в исконном стиле Чэней. Такие новации позволили одному из учеников Яна, обладателю ученого звания цзиньши Яо Ханьчэню заключить: «Что является высшей целью тайцзицюань? Сохранение здоровья и продление жизни» [474]. Итак, тайцзицюань клана Ян был задуман исключительно как оздоровительный стиль, что очень важно для понимания всего дальнейшего развития этого направления.

В то время в Пекине было немало известных бойцов, особенно много их собиралось при дворе наследного принца. Здесь с Ян Лучанем произошла забавная история. Однажды известный боец вызвал его на поединок, причем сделал это неожиданно. Он предложил Ян Лучаню состязание: соперники сели на стулья и уперлись правыми кулаками друг в друга — кто кого столкнет. Через несколько мгновений стул с треском развалился под соперником Ян Лучаня, который вежливо заметил: «Ваше мастерство, господин, поистине велико. Да вот только стул оказался у Вас не столь прочен, как мой».

Приобретя немалую славу, а соответственно и полезные знакомства в столице, Ян вернулся в родной город и продолжил работу над стилем. Как видим, связи в кругах аристократии играли немалую роль в пропаганде и развитии ушу. Бюрократическая элита, чиновники, прошедшие через многоступенчатые экзамены, а также наследственная аристократия составляли опору имперской культуры той эпохи. Быть принятым в их среду человеку, который был крайне плохо образован (угольщик!), можно считать случаем редким, в известной степени исключительным. Несомненно, Ян Лучань обладал способностью воздействия на людей.

Не случайна и подчеркнуто оздоровительная направленность школы Ян Лучаня. Как будет видно в дальнейшем, искусство ведения поединка он весьма успешно, хотя и тайно, передал своим сыновьям. Тайцзицюань практически с самого возникновения был ориентирован на аристократию, точнее, на особое, духовное восприятие воспитания собственного тела. В популярных книгах о тайцзицюань широко распространилось мнение, что этот стиль, родившись как искусство боя, постепенно эволюционировал в сторону оздоровительной системы и связано это было, в частности, с развитием современных видов оружия [426]. Это не совсем верно. Действительно боевым стилем можно считать лишь раннее направление семьи Чэней, которое быстро переросло в мистическое искусство достижения просветления. А вот стиль Ян Лучаня (обратим внимание — большинству учеников и аристократам в Пекине он преподавал одно, а внутри своей семьи — другое, и истинного «внутреннего» вида стиля Ян мы не знаем) был изначально ориентирован на оздоровление тела и обретение психического здоровья. По сути дела, рождался новый подход к светскому ушу, и представителями нового направления были Ян Лучань и его сыновья.

 

Сыновья и внуки «Непобедимого Яна»

 

Поиски «Непобедимого Яна» завершает его третий сын Ян Цзяньхоу (1839 г. или 1842–1917 гг.), живший с отцом в столице и знакомый с запросами аристократии. Ян Цзяньхоу, прозванный за чистое и ясное сознание «Зеркалом света» — Цзинху, не мог похвастаться столь высоким мастерством, как его старший брат Ян Баньхоу, однако он был великолепным учителем. Помимо кулачного искусства, он владел искусством копья тайцзи, которое мало кто знал. Ян Цзяньхоу был основным партнером Ян Лучаня в парной работе, а его ум старый мастер оценивал очень высоко. Все последователи Ян Цзяньхоу стали известными мастерами, и среди них его сыновья Ян Чэнфу и Ян Шаоху, а также Сюй Юйшэн. Как воспитатель этих трех «небесных талантов» Ян Цзяньхоу получил прозвище — Учитель Трех — Сань сяньшэн.

Ян Цзяньхоу, отличавшийся мягким характером, умел просто и доступно объяснить как смысл движений, так и философские основы тайцзицюань. Его направление стало называться «средней ветвью», в отличие от направления его брата Ян Баньхоу — «малой ветви» и его сына Ян Чэнфу — «большой ветви». В школе Ян Цзяньхоу обучались одновременно несколько десятков учеников. Ян Цзяньхоу внес свои изменения в стиль, например, сделал стойки намного выше, исключил движения, требующие приложения большой физической силы. В то же время он перенес его понимание тайцзицюань в глубь сердца человека. Однако оформление стиля Ян тайцзицюань только начиналось. Много необычных аспектов в тайцзицюань обнаружил средний сын Ян Лучаня, Ян Баньхоу (1837–1890 гг. или 1892 г.) (старший сын Ян Лучаня умер в раннем возрасте).

Долгое время Ян Лучань наотрез отказывался учить Ян Баньхоу и преподавал ушу лишь Ян Цзяньхоу и Ян Фэнгэ. С детства Ян Баньхоу отличался замечательной силой, однако был крайне невыдержан, а многие сверстники отказывались с ним играть, так как он частенько сильно колотил их. Ян Лучань решил, что, если он всерьез займется ушу, то это может обернуться бедой для людей. Ян Баньхоу был отдан в обучение к местному учителю, дабы «овладевать гражданским и не касаться боевого». Вполне вероятно, что из Яна вышел бы чиновник, если бы его наставником в науках не оказался У Юйсян (1812–1880 гг.) — знаменитый мастер тайцзицюань, основатель стиля У, называемого также «малой ветвью» тайцзицюань.

Особого энтузиазма к учению Ян Баньхоу не испытывал. Он просто спал на занятиях, уронив голову на стол. Обучение в китайских школах в то время основывалось на многократном повторении и заучивании классических конфуцианских текстов. Дисциплина была крайне жесткой, за малейшую провинность или забывчивость следовало наказание. Ян Баньхоу, любившему двигаться, было не под силу выдержать эти ограничения.

Однажды У Юйсян оставил учеников самостоятельно читать тексты и ненадолго отлучился. Ян Баньхоу вновь погрузился в спокойный сон. Внезапно он был разбужен шумом — двое хулиганов ворвались в небольшую комнату, где проходили занятия, и решили сорвать со стены схемы упражнений по тайцзицюань, которые повесил У Юйсян. Ни один из учеников не решился выступить против них. Лишь Ян Баньхоу крикнул хулиганам, чтобы те убрали руки. Парни бросились на Яна, но тот несколькими толчками расшвырял их в стороны. Встав на ноги, они тотчас бросились бежать.

Когда У Юйсян вернулся, ему рассказали об этой истории. Учитель спросил, почему Ян специально не обучался кулачному искусству. Тот честно признался, что отец запрещает ему изучать тайцзицюань. Тогда У Юйсян решил вместо обычных школьных занятий обучать его по методике своей ветви тайцзицюань. Ян Баньхоу быстро овладел основной последовательностью движений, базовыми формами и способами управления ци. Однажды, когда во дворе своего дома Ян Лучань вместе с сыном Ян Фэнгэ занимался туйшоу, Ян Баньхоу начал отпускать столь точные замечания, что знаменитый мастер понял — его сын действительно разбирается в ушу. Ян Лучань без труда догадался, откуда эти знания, и направился к У Юйсяну. Он поинтересовался: «Я велел ему изучать гражданское, зачем же ты позволил ему учить боевое?». У Юйсян резонно ответил: «Каждый человек волен поступать, как он того желает. Баньхоу, изучая ушу, обретает мудрость, а изучая гражданское, глупеет. Глядя на это, я и разрешил ему заниматься ушу. В будущем это обязательно даст толк» [281]. Ян Лучань согласился с доводами учителя У и стал обучать Ян Баньхоу сам. Таким образом, на основе «малой ветви» стиля У и «старой ветви» Ян Лучаня сформировался характерный облик школы Ян Баньхоу.

Ян Баньхоу меньше обращал внимания на оздоровительный и общеукрепляющий аспекты тайцзицюань, считая, что основа стиля заключена в раскрытии способностей души человека, а поэтому «чудесность» и необычайность мастера может обнаружиться в любом виде деятельности. По преданию, Ян Баньхоу мог пройти под дождем не замочив одежды, так как капли мгновенно высыхали на нем, толчком плеча валил на землю сразу пятерых человек. Истории о нем значительно больше, чем о самых знаменитых мастерах ушу. По одной из народных легенд, Ян Баньхоу возглавил отряд бойцов во время восстания ихэтуаней в 1900 г. Когда его окружили враги и пытались свалить на землю, они не сумели сдвинуть могучего Яна ни на вершок. Тогда они решили заколоть его копьями, но прежде чем Ян Баньхоу пал под их ударами, он сумел голыми руками уложить около десятка противников. Правда, сопоставление даты его реальной смерти — 1892 г. и даты восстания ихэтуаней — 1898–1901 гг. не требует комментариев. Характерно другое — китайский народ «продлевал» жизнь мастера ушу, не позволяя ему умереть вне боя.

Ян Баньхоу, как и некоторые мастера «внутренних» стилей, владел удивительным искусством «приподнимания тела» (тифан шу), заключавшемся в регулировании веса собственного тела, — он мог облегчать его или даже приподниматься на несколько сантиметров над землей.

Про Ян Баньхоу рассказывали, например, следующую историю. Однажды, когда он отправился в гости к своему другу, дороги раскисли после сильного дождя и нельзя было пройти не перепачкавшись. Гости приходили все в грязи. Но вот в дом вошел как всегда спокойный Ян Баньхоу. Каково же было удивление хозяина, когда он не увидел ни капли грязи на его обуви, лишь на подошвах было несколько пятен!

Искусство тифан шу в основном отрабатывалось на основе статичной позиции — «столбового стояния», во время которого регулировалась циркуляция ци в теле. Ян Баньхоу уделял особое внимание этому упражнению. Он как бы врастал в землю, сополагая в себе небесное ян ци и инь ци, идущее от земли. Как-то, решив проверить его мастерство, восемь сильных мужчин обвязали его тело веревками, дергали в разные стороны, хватали за руки, толкали, пытаясь сдвинуть с места. Но ни разу их попытки не увенчались успехом [480]. Порой великий мастер даже позволял привязывать себе веревки к волосам. Но и в этом случае никто не мог сдвинуть его с места.

Стиль Ян Баньхоу был боевым. Однако его эффективность заключалась не столько в силе удара или быстроте передвижений, сколько в особом умении «прилипнуть» к конечностям соперника, плавно следовать его движениям, обращая силу нападающего против него самого. Ян неоднократно доказывал свое мастерство, и даже в пятидесятилетнем возрасте принимал вызовы на поединок, неизменно выходя победителем. По преданию, мастер мог внезапно исчезнуть с глаз удивленной публики, будто растворяясь в воздухе. Иногда он в течение нескольких часов ходил вокруг соперника, не нанося ни одного удара, а тот не мог в него попасть, или несильно хлопнув противника по плечу, заставлял его скорчиться от нестерпимой боли.

На первый взгляд, Ян Баньхоу мог показаться грубым и нетерпимым человеком. Бывало, он жестоко избивал своих учеников, сам же был практически нечувствителен к ударам. Характерна и его любимая поговорка: «У строгого учителя — хорошие ученики». Из-за жестких тренировок у Ян Баньхоу оказалось немного последователей, но те, которые оставались с ним после первых месяцев тяжелейших занятий, стоили десятков, ушедших со двора. Именно у Ян Баньхоу учился маньчжур Цюань Ю, основавший впоследствии один из пяти крупных стилей тайцзицюань — стиль У (обозначается другим иероглифом, нежели стиль У Юйсяна).

Несмотря на грозность и кажущуюся невыдержанность Ян Баньхоу, он был очень заботлив по отношению к тем, кто искренне желал постичь основы его школы. Он сам залечивал раны у учеников, мог часами вести беседы с ними. Он был одним из самых образованных членов клана Ян, прекрасно знал конфуцианские и даосские каноны, внимательно изучил труд Ван Цзунъюэ «Рассуждения о тайцзицюань» и часть трактатов по ушу, принадлежавших семейству У, основавшему к тому времени собственное направление тайцзицюань.

Одно время Ян Баньхоу выступал на турнирах по саньда, неизменно вызывая восхищение у знатоков ушу. В 19 лет он впервые вместе с отцом приехал в Пекин, где несколько раз поднимался на помост. Но однажды во время поединка он серьезно травмировал иностранца, и чтобы избежать неприятностей, вынужден был вновь вернуться в родной уезд Юннянь. Имя Ян Баньхоу в народной традиции, равно как и имена многих известных бойцов, таких, как Хо Юаньцзя, Сунь Лутан, Ван Цзыпин, связывалось с борьбой Китая за национальную независимость. Предание ушу рассказывает, что в конце XIX — начале ХХ вв. иностранцы (русские, французы, американцы, голландцы) проживавшие в сеттельментах (особых кварталах китайских городов, находившихся вне юрисдикции правителства Китая), неоднократно участвовали в турнирах по лэйтай — схваткам на помосте, причем неоднократно побеждали китайцев. В основном это были боксеры или профессиональные борцы. Так как строгих правил поединка не существовало, то не было и критерия для отбора участников. Важно было лишь одно — готовность вести поединок любыми известными приемами. Однако в китайской традиции ушу особую роль играло понятие «боевой добродетели», китайцы же считали, что иностранцу она недоступна. В этом виделась ущербность «заморских дьяволов», желающих якобы лишь унизить соперника, а не испытать свою силу духа.

Пришлось выходить на поединки с иностранцами и Ян Баньхоу. Ведь уже сложилось мнение о том, что тайцзицюань — в основном средство оздоровления, и не применим в бою. Тем поразительнее были выступления Ян Баньхоу. Однажды в Пекин приехал известный голландский боец Дэрк, который вызвал на поединки бойцов из шести северных и семи южных провинций. В течение ста дней любой мог подняться на помост и испытать свои силы, но ни один из китайских бойцов не смог одолеть Дэрка. У голландца был уже солидный «послужной список» — в Америке он убил кулаком быка, в Индии сумел опрокинуть слона, в Италии демонстрировал бой со львом. В конце концов он объявил, что все китайские бойцы — не более чем «младенцы в утробе матери». Его слова задели многих известных мастеров, в том числе Ян Баньхоу. Первым его желанием было отправиться в Пекин, однако он не хотел неприятностей с властями, которые не желали ссориться с иностранцами. Того, кто ранил или убил иностранца, могло ждать очень серьезное наказание.

Через несколько дней после начала турнира к Ян Баньхоу из Пекина приехал Цзе Тегуй — ученик знаменитого мастера багуачжан Дун Хайчуаня. Он с горечью поведал, что и ему не удалось избежать поражения от могучего голландца. Цзе Тегуй просил Ян Баньхоу выйти на поединок, но тот стал отказываться. Сумел убедить его лишь мастер школы У тайцзицюань, знаменитый Ли Июй, составитель и комментатор канона тайцзицюань. Его авторитет был столь высок, что Ян Баньхоу решил ехать.

На следующее утро, оседлав лошадей, Ян Баньхоу и Цзе Тегуй отправились в путь. Цзе Тегуй рассчитывал гнать лошадей, чтобы уже через день приехать в Пекин. Однако Ян не торопился, спокойно осматривал окрестности, часто останавливался. До конца турнира оставалось лишь несколько дней и даже всегда вежливый Цзе Тегуй, не выдержав остановок в пути, обвинил Яна в нежелании выходить на поединок. Спутники приехали в Пекин в последний день турнира.

Все считали, что состязание закончилось победой голландца, когда неожиданно для всех появился Ян Баньхоу. Поприветствовав друг друга, соперники начали поединок. Ян Баньхоу, уклоняясь от ударов, медленно отходил к краю помоста. Голландец, решив воспользоваться этим, нанес Яну сильный удар ногой в живот и толкнул его обеими ладонями. Помост был установлен на четырех огромных столбах, так что падение с него должно было закончиться для бойца весьма плачевно. Все ожидали, что китайский мастер рухнет с помоста. Но внезапно Ян Баньхоу выполнил прием «сокол кувыркается в воздухе» — в прыжке перелетел через противника, хлопнул его по спине и крикнул: «Господин Дэрк, я здесь!». Резко развернувшись, Дэрк нанес удар кулаком в лицо Ян Баньхоу и опрокинул его. Судья открыл счет, и на шестой секунде Ян встал на ноги. Бой продолжался до обеда. После небольшого перерыва бойцы вновь взошли на помост. Дэрк, высоко подпрыгнув, попытался нанести сопернику удар ногой в голову, но Ян Баньхоу, откинувшись назад, встал на мост. Тогда голландец, решив воспользоваться, как ему показалось, неудачным положением Яна, нанес ему удар двумя кулаками в живот. Но Ян и не думал уворачиваться, он лишь напряг мышцы и… кулаки противника «прилипли» к животу. Ян Тотчас вскочил, а Дэрк по-прежнему оставался «приклеенным» к китайцу. Дэрк, не сумев вырваться, и признал себя побежденным. Так Ян Баньхоу победил противника «внутренним мастерством», ни разу не ударив его. Внезапно помост стали окружать солдаты правительственных войск, раздалась команда арестовать Ян Баньхоу. Вдруг Ян, высоко подпрыгнув, ухватился за сук кипариса, росшего у помоста, и скрылся в густой листве [281].

Такова одна из многочисленных историй, которые до сих пор рассказывают на родине семейства Ян. Их отличает характерная особенность — они подчеркивают «внутренний» характер мастерства, достигаемого во время занятий ушу. Например, семейство Ян занималось в основном отработкой медленных комплексов и туйшоу, но его воспитанники при этом без труда брали верх над представителями «внешних» стилей..

Школа Ян все дальше отходила от своего первоистока — школы Чэнь. Последовательность движений в комплексе осталась той же самой, однако их характер, а соответственно и принципы значительно изменились. Превулировать стали плавные, округлые движения, идущие от «средней ветви» Ян Цзяньхоу. Всякое движение должно выполняться по дуге с особым внутренним (не мышечным!) усилием, «будто вытягиваешь шелковую нить». Были исключены и «взрывной выброс силы», передергивания корпусом и поясницей, отчего геометрия движений стала значительно проще. Дыхание стало также плавным и размеренным, в то время как в школе Чэнь могли выполняться резкие сонорные выдохи, причем теория циркуляции ци у Чэней рассматривалась глубже и подробнее.

Окончательную форму школа Ян приобрела благодаря усилиям внука Ян Лучаня и сына Ян Цзяньхоу — Ян Чэнфу (1883–1936 гг.), создавшего «большую ветвь» (дацзя) тайцзицюань. Ее не следует путать с одноименной, но отличающейся по форме «большой ветвью» его деда Ян Лучаня. Прежде всего Ян Чэнфу предпринял немало усилий по объединению принципов тайцзицюань различных школ и даже пытался частично вернуться к полузабытым принципам, проповедуемым в школе Чэнь. Он издал несколько важнейших трудов, причем его «10 важнейших требований в трактовке тайцзицюань» считаются каноническими. Несмотря на то, что Ян Чэнфу был поклонником старых традиций, а в качестве основной цели тайцзицюань видел «достижение сокровенной утонченности», он редко объяснял кому-нибудь все тонкости, считая это искусством избранных. «10 важнейших требований…» явились, по сути, популярным переложением труда Ван Цзунъюэ, истинный смысл которого к началу ХХ в. уже с трудом понимали поклонники тайцзицюань. Важнейшая мысль этого краткого труда — достижение гармоничного сочетания внешнего и внутреннего, воспитание физического тела и «сокровенной природы» у человека: «Внешнее и внутреннее взаимосочетаются — тренировка тайцзицюань заключена в упражнениях духа, поэтому и говорится: „Дух — хозяин, а тело — слуга“. Очищенный дух может подняться вверх, двигаясь естественно и легко. Приемы не должны иметь чисто внешний характер, они лишь выявляют пустое и полное, открытое и закрытое. Так называемое раскрытие — это не только разведение рук и ног, должны раскрываться сердце и воля. Так называемое слияние заключено не только в соединении рук и ног, но дух и воля также должны соединяться в гармонии. Если сумеешь сочетать воедино внутреннее и внешнее, то станешь целостен и неразрывен» [233].

Ян Чэнфу видел в каждом приеме тайцзицюань стимул для внутреннего движения, а следовательно, и переноса плавной непрерывности движений комплекса на внутреннюю природу человека, цельную и неразрывную. В этом же коренилась и суть использования тайцзицюань как боевого искусства. Сам Ян Чэнфу объяснял, что «тайцзицюань — это искусство, где сила кроется в мягких движениях, словно железная рука в мягкой перчатке или игла в клубке ваты» [474].

«Большая ветвь» (дацзя) Ян Чэнфу и сегодня считается классическим тайцзицюань школы Ян. Его комплекс включает 85 форм, выполняется около 20 минут, именно на его основе позже был создан самым популярный «упрощенный комплекс тайцзицюань» в 24 формы.

Каждое движения стиля Ян сочетает в себе прямую и дугу, т. е. инь и ян, причем «в прямой должна содержаться дуга, в дуге должна содержаться прямая». Начало одного движения заключается в предыдущем, и все они нанизываются на эту шелковую нить. Ян Чэнфу учил «соединять движения без разрывов», использовать не физическую силу, но исключительно волевой импульс. Принцип «шелковой нити» (нити тутового шелкопряда) пришел в школу Ян из школы Чэнь. В каждый момент движения человек должен ощущать эту шелковую нить как особый тип внутреннего «натяжения» (но не напряжения!). Сам момент «натяжения» соответствует «открытию» каналов-цзинло и циркуляции по ним ци. Внутренняя «нить» то растягивается, то вновь собирается к клубок, что соответствует взаимопереходу «пустого и наполненного», «концентрации и отдачи», «закрытого и открытого». «Когда сумеешь разделить пустое и наполненное, то легкий дух будет двигаться без малейших усилий», — учил Ян Чэнфу [233]. Он впервые полно и четко описал базовые принципы тайцзицюань — расслабление, успокоение сознания, методы внешней и внутренней координации, взаимопереход «пустого и наполненного».

Ян Чэнфу — одна из самых колоритных фигур в истории китайского ушу. Огромного роста и немалого веса, он никогда не наносил ударов, легким, почти незаметным толчком отправляя противника на землю. Популярность его была невероятна. К тому же школа Яна стала «открытой», общедоступной, это была одна из немногих народных школ, которая вынесла свои внутренние принципы на широкую публику. Долгое время Ян Чэнфу вел занятия в Пекине, а после 1928 г. его приглашали преподавать тайцзицюань в Нанкине, Шанхае, Ханьчжоу, Гуанчжоу и Ханькоу. В основном благодаря его деятельности стиль Ян начал завоевывать всекитайскую популярность.

Вместе с Ян Чэнфу обучение вел его старший брат Ян Шаохоу (1862–1930 гг.), хотя он и не был столь активен. Ян Шаохоу преподавал практически ту же форму тайцзицюань, но сделал стойки выше, благодаря чему передвижения стали более легкими и подвижными. Он возвратился к древней традиции «внутренних» стилей, предусматривающей контроль за противником путем воздействия на его болевые точки, широко использовал быстрые переходы и даже прыжки. Школа Ян Шаохоу изобилует захватами и заломами, неожиданными поворотами корпуса и бросками. Примечательно, что сами движения и методы Ян Шаохоу были настолько индивидуализированы, что скопировать их было просто невозможно. Вот почему его школа, которая в ряде аспектов была сильнее классической школы Ян Чэнфу, в Пекине не прижилась. Столичной публике нужно было что-то более простое и доступное.

В 1925 г. Ян Чэнфу вместе со своим учеником Бо Чжунвэнем издал первое пособие по тайцзицюань с фотографиями, на которых 130-килограммовый мастер показывает комплекс и туйшоу. В 1934 г. другой его ученик, Чжэн Маньцин, издал еще более обширное пособие, для которого также фотографировался сам Ян Чэнфу. Эти книги опередили издание пособий по всем другим стилям тайцзицюань. Таким образом школа Ян стала самой популярной сначала в Пекине, а позже и во всем Китае.

 

«Величайший в тайцзи»

 

С некоторых пор искреннее восхищение всех жителей деревни Чэньцзягоу стал вызывать невысокий, крепкий юноша, отличавшийся тем, что ежедневно по десять раз (утром, днем и вечером) выполнял полный комплекс тайцзи. Никто из опытных последователей школы не мог повторить этого. Звали юношу Чэнь Факэ (1887–1957 гг.). Ему суждено было стать величайшим мастером тайцзицюань за всю историю клана Чэней. Даже когда солнце палило и другие ученики прятались в доме, Чэнь Факэ продолжал заниматься: глядя на свою тень, он корректировал позиции. В конце концов он довел количество повторений комплекса до ста в день.

Уже в юности Чэнь Факэ овладел удивительным мастерством резкого, короткого «выброса силы». При легком толчке плечом человек отлетал от него на несколько шагов. В 20 лет Чэнь Факэ победил на турнире по саньда в уезде, о нем начали с уважением говорить даже недоброжелатели школы Чэней.

Наконец слава Чэнь Факэ достигла ушей местного правителя Хань Фуцзюя. Он пригласил молодого Чэня занять высокий пост старшего инструктора по ушу, но тот отказался. Правитель был взбешен. Дабы проучить юношу, Хань Фуцзюй приказал одному из своих охранников припугнуть его. Тот, не долго думая, подошел к Чэнь Факэ и приставил ему к горлу копье. Но внезапно Чэнь резко пригнулся и, используя принцип «скрученного» движения из семейного стиля, перехватил копье и несильно толкнул тупым концом грубияна в грудь. Профессиональный боец отлетел на несколько шагов и растянулся на земле. Тогда Хань Фуцзюй предложил Чэню другое испытание — сумеет ли он уклониться от ударов меча, не выходя из очерченного на земле круга и заложив руки за спину? Чэнь не только ушел от всех ударов мечом, но и выбил ногой оружие из рук нападавшего!

В 1929 г. Чэнь Факэ по приглашению племянника приехал в Пекин для преподавания своей школы. Приезд Чэнь Факэ первоначально многие восприняли без энтузиазма. Движения новоявленного мастера казались странными, несколько дергаными. К тому же наибольшей популярностью в ту пору пользовалась школа Ян. К ней успела привыкнуть аристократия, ее поддерживали ведущие мастера боевых искусств и именно ее считали «истинным тайцзи». Это породило даже забавный парадокс, смысл которого один из мастеров тайцзицюань Ян Цзичжи (1886–1965 гг.) выразил так: «Кто мог ожидать, что кулачное искусство семьи Чэней из северной Хэнани станет известно благодаря семейству Ян из Южного Хэбэя?» [428]. Весьма едкий намек на то, что стиль Ян, более молодой и в принципе вторичный, стал более распространенным, нежели стиль-прародитель. Однако лишь направление Чэней — «старая ветвь» сохраняло свои прикладные черты. Чэнь Факэ, например, активно использовал нажимы на болевые точки, многочисленные заломы суставов, броски, т. е. многое из того, что в других стилях уже не практиковалось. Сохранил Чэнь Факэ и удивительное искусство «энергетического» обездвижения соперника без видимого приложения силы.

Одними из первых к Чэнь Факэ пришли три брата Ли, решив проверить новоявленного мастера. Проверка закончилась на удивление быстро: старшего Ли Чэнь Факэ несильным толчком отправил через окно во двор, остальные братья благоразумно решили ретироваться. Этот забавный инцидент послужил росту популярности Чэнь Факэ, а о его необычном стиле заговорили в кругах самых искушенных знатоков ушу и творческой элиты столицы.

Правда, желание некоторых бойцов испытать Чэня не уменьшилось. Теперь вызов на поединок ему бросили руководитель Пекинского центра ушу Сюй Юйшэн, 100-килограммовый мастер багуачжан Ли Цзяньхуа, а также ряд другие известные мастера. Все они проиграли ему и в конце концов признали бесспорное первенство Чэнь Факэ. А его ученики подарили ему огромный серебряный кубок с надписью: «Величайшему в тайцзи».

Если в ту эпоху мастера стиля Ян широко пропагандировали его оздоровительную направленность, то Чэнь Факэ неизменно демонстрировал, что тайцзицюань в исконном виде ничуть не утратил боевой ценности. Например, однажды Чэнь принимал участие в обсуждении правил соревнований по ушу, которые должны были состояться в Пекине. Сюй Юйшэн, главный судья соревнований, предлагал ограничить время поединков 15 минутами, но Чэнь утверждал, что достаточно лишь досчитать до трех, как уже можно определить победителя. Присутствующие сомневались в возможности столь кратковременного поединка, и тогда Чэнь Факэ решил доказать это простейшим способом. Он попросил старшего тренера по ушу Северокитайского университета Ли Цзяньхуа, весящего более 100 кг, помочь ему. Ли был известным знатоком стиля багуачжан, но лишь только он сделал первое движение, как Чэнь слегка повернул корпус, парировал удар Ли и отбросил гиганта в сторону. Ли оторвался от земли и «влетел» в стену спортивного зала. Правда, неизвестно, проводились после этого поединки «на три счета» или нет, но в боевых возможностях стиля Чэнь тайцзицюань уже никто не сомневался.

 Chen-Fake

Чэнь Факэ

 

Характерно и другое — Чэнь Факэ уделял основное внимание не выполнению комплексов, рассматривая их как начальную стадию занятий, а парным упражнениям туйшоу. Хотя в то время туйшоу стало неотьемлемой частью всех стилей тайцзицюань, однако лишь в направлении Чэней оно сохраняло свои непосредственно-прикладные черты.

Как-то раз известный мастер по борьбе шуайцзяо Шэнь Сань вызвал Чэня на поединок. Их поединок удивил многих, наблюдавших его со стороны. Чэнь Факэ поднял руки перед собой, и Шэнь Сань тут же захватил их. Не двигаясь, бойцы постояли друг перед другом несколько секунд, затем рассмеялись и разошлись. В ответ на просьбу объяснить суть этой необычной схватки, Шэнь Сань сказал: «Мастер Чэнь не только блестящий знаток ушу, но и добродетельный человек. Мастер Чэнь позволил мне захватить его руки, я попытался воспользоваться этим моментом, но так и не смог. Тогда я захотел поднять ногу, но понял, что и этого не смогу сделать. И тут я осознал, что мастер Чэнь намного лучше, чем я. Более того, мастер Чэнь не только не сбил меня с ног, но даже ничего не сказал» [474].

Чэнь Факэ воспитал замечательных учеников, среди которых сегодняшние патриархи «старой ветви» Чэнь тайцзицюань — Фэн Чжицян (род. в 1926 г.), Гу Люсинь, Лю Жуйшань, известный историк и теоретик ушу Тан Хао.

В 1949 г. после прихода к власти Компартии Китая Чэнь Факэ вместе с мастером Ху Яочжэнем создал Пекинское общество ушу и стал его председателем. В 1957 г. в возрасте 70 лет он скоропостижно скончался от какой-то болезни, а Общество с началом реформы и модернизации ушу было распущено.

 

Стиль У-Хао тайцзицюань

 

Третий крупный стиль тайцзицюань появился в той же местности, что и знаменитая школа семьи Ян — в уезде Юннянь. Здесь жил выходец из многодетной семьи зажиточного чиновника У Юйсян (1812–1880 гг.). Все его родственники издавна практиковали некий семейный стиль без названия. У Юйсян с детства хотел найти известного мастера, который показал бы ему «истинное» ушу.

Однажды до него дошла молва, что совсем рядом в его же уезде учитель Ян Лучань открыл кумирню «Небесной гармонии» и начал преподавание некого необычного стиля, основанного на медленных округлых движениях. Ходили слухи, что Ян Лучань базировал свой стиль лишь на преподавании одного комплекса, но зато мог часами рассказывать о духовных тонкостях ушу. У Юйсян вместе со своими двумя братьями, не раздумывая, отправился к Ян Лучаню и попросился в ученики.

В школе Ян Лучаня У Юйсян столкнулся с совсем иным ушу. Примечательно, что у Ян Лучаня У Юйсян изучал не стиль семьи Ян, а «старую ветвь» стиля семьи Чэнь. Отдельного стиля Ян еще не существовало, и тайцзицюань (кстати, тогда этот стиль не имел такого названия) выглядел совсем иначе. Не было тогда и глубокого осмысления символической сути движений как взаимоперехода инь-ян, как выражения пустотности Дао и многого другого. Концепция Ян Лучаня сложилась позже, под влиянием теоретических построений его бывшего ученика У Юйсяна.

За два года У Юйсян целиком овладел полным комплексом «старой ветви» стиля Чэнь. Он уже считался официальным преемником Ян Лучаня, когда в его жизни произошел крутой поворот.

Старший брат У Юйсяна — У Дэцин (1800–1884 гг.), также большой знаток ушу, избравший себе карьеру военного, в 1852 г. был направлен на место начальника уезда Уян в Хэнани. У Юйсян немедля собрался в дорогу вместе с братом, тайно лелея мысль по пути повидать знаменитого мастера Чэнь Чансина из Чэньцзягоу, о котором он много слышал от Ян Лучаня. Но его постигло разочарование: кто-то рассказал У Юйсяну, что Чэнь Чансин в свои 82 года уже прекратил преподавание и никого не принимает. У Юйсян уже готов был смириться с тем, что его поездка оказалась напрасной, но в городишке Чжаобаочжэнь, через который пролегал путь двух братьев У, он повстречал мастера из семьи Чэней по имени Чэнь Цинпин. Тот был лидером направления Чжаобаоцзя, основанного на движениях с малой амплитудой. Первоначально Чэнь решительно отказался обучать У Юйсяна, но затем, вспомнив, что учитель У Юйсяна Ян Лучань тренировался в семье Чэней, принял У Юйсяна в ученики. «Новой ветвью» стиля Чэнь (синьцзя) он овладел меньше чем за месяц.

Через некоторое время У Юйсян гордо объявил брату: «Сегодня я уже глубоко постиг принципы семьи Чэней, и все это благодаря моему упорному труду» [122]. Но его путь только начинался, и как оказалось, одной пустячной покупке было суждено изменить судьбу целого направления ушу.

Как-то раз У Дэцин, зайдя в соляную лавку, обратил внимание на малопонятный рукописный трактат, который довольно необычно рассказывал об ушу. Трактат был невелик, но написан изящным слогом, и У Дэцин решил преподнести его в подарок брату. Рукопись оказалась самым знаменитым впоследствии трактатом по тайцзицюань, принадлежащим кисти Ван Цзунъюэ. Потомки назвали этот труд «Рассуждения о тайцзицюань» («Тайцзицюань лунь»). Правда, собственно о тайцзицюань там не говорилось, и вряд ли даже Ван Цзунъюэ предполагал, что его трактат будет использован для теоретического осмысления этого стиля. Но так или иначе, в руках У Юйсяна оказался удивительный мистический текст, передающий истинные глубины сознания мастера ушу. У Юйсян был настолько потрясен этим трактатом, что, как гласит одна история, развесил цитаты из него по стенам своей комнаты и по нескольку раз в день перечитывал их вслух.

Работая над принципами тайцзицюань, У Юйсян создал новое направление, которое не было похожим ни на ветви стиля Чэнь, ни на направления стиля Ян. Школа У Юйсяна отличалась своеобразием в движениях — они выполнялись с очень узкой амплитудой, с какой-то особенной осторожностью, даже бережностью. «Формы» тайцзицюань превратились в символические движения, постепенное и бережное «пестование внутреннего ци». Боевое мастерство проявлялось уже не просто в рациональном блоке или ударе, но в правильном применении внутреннего «энергетического усилия».

У Юйсян учил, что исток каждого движения «должен начинаться в сердце и лишь затем откликаться в теле… Движение способствует тому, чтобы ци шло вдоль спины и густым потоком проникало в позвоночник, для чего и нужен покой. Внутри необходимо укреплять очищенный дух, а снаружи надо обрести умиротворенно-блаженный вид. Делай шаг вперед, словно кошка, начинай усилие, будто разматываешь шелковую нить» [233].

Умиротворенно-блаженный, беззаботный (аньи) вид мастера тайцзицюань, о котором говорит У Юйсян, непосредственно соотносится с идеалом даосского «истинного человека», который достиг «пустотного, светлого и чистого состояния». В качестве главного принципа своей работы У Юйсян выдвинул не управление циркуляцией ци, но обретение запредельного спокойствия духа, в котором и заключается секрет рождения волевого импульса к любой деятельности и даже мысли. «Воля всего тела заключена в концентрации духа, но отнюдь не в ци» [233].

Направление «У тайцзицюань» многим казалось слишком сложным. Короткие очень осторожные движения, многочисленные переборы руками затрудняли обучение и внешне мало впечатляли. Народ с большим интересом шел в обучение к семье Ян, к тому же им этот стиль казался более красивым. Мало кто понимал, что в то время лишь в школе У существовала действительно глубокая теория тайцзицюань как «внутреннего» стиля, направленного не столько на боевую практику и оздоровление, сколько на осмысление вселенских процессов, их символическое воспроизведение через «формы» ушу. Учеников в школе У было немного, да и большинство из них привлекало фантастическое боевое мастерство ученика У Юйсяна — Ли Июя. Он и записал теоретические положения школы У.

Ключевыми постулатами учения были «спокойствие сердца», «подвижное тело», «густое ци», «использование цельного усилия» и «сконцентрированный дух».

«Спокойствие сердца» (синь цзин) предусматривает абсолютный внутренний покой, что позволяет моментально реагировать на движения противника. «Если противник использует силу, я также использую силу, однако я успеваю использовать ее раньше него. Если же противник не использует силу, я также не использую ее, но моя воля по-прежнему опережает его». «Подвижность тела» (шэнь лин) Ли Июй понимал не только в физическом смысле, но и как чуткое следование за движением соперника. «Прежде всего используй тело через сердце. Следуй сопернику и не следуй себе… Если действуешь сам по себе, то становишься малоподвижным, когда следуешь сопернику — то движешься» [233].

Фактически записи Ли Июя составили современый «канон тайцзицюань», принятый и другими школами этого стиля. Закончив работу над составлением канона, Ли Июй сделал три копии, вероятно, считая, что большее число не принесет ничего, кроме вреда. Одну он оставил себе, вторую вручил в подарок брату Ли Цичаню, а третью передал своему лучшему ученику Хао Хэ.

Хао Хэ (1849–1920 гг.) происходил из знаменитого уезда Юннянь в Хэнани, где жили Ян Лучань с сыновьями, У Юйсян, другие известные мастера. Да и сам Хао Хэ отличался немалой силой, поэтому удивить его умелым поединком было сложно. Но однажды он увидел, как Ли Июй проводит поединки туйшоу, и был поражен тем, насколько легко, даже играючи расправлялся Ли Июй со своими соперниками, как глубоко, с тонкой иронией, но очень вежливо объяснял мастер тонкости тайцзицюань. Неординарность личности мастера настолько впечатлила Хао Хэ, что он решил посвятить всю жизнь тому, чтобы достигнуть таких же высот. Ли Июй в течение двух лет передавал Хао Хэ свой стиль, затем еще около шести лет Хао Хэ совершенствовал его. Благодаря трудам Хао Хэ стиль стали называть либо «школа семьи У» в честь У Юйсяна, либо «школа семьи Ли» в честь Ли Июя, либо «школа семьи Хао» в честь самого Хао Хэ.

Овладевая умением составлять трактаты по ушу, изящно и глубоко выражать мудрость тайцзи, Хао Хэ получил второе имя — Хао Вэйчжэнь (Хао, Являющий Истину). Через несколько лет он стал самым достойным последователем Ли Июя.

У Хао Хэ было немало учеников, на него приходили посмотреть из соседних уездов, восхищаясь тем, как человек, выполняющий плавные движения, может без особого труда оторвать от земли одной рукой дюжего силача или разбросать двух-трех нападающих, вооруженных мечами либо алебардами.

В 1911 г. Хао Хэ приехал в Пекин навестить своего друга учителя тайцзицюань Ян Цзяньхоу. Внезапно уже немолодой Хао Хэ заболел. Опытные медики отказывались его лечить, считая, что он безнадежен. Нашелся лишь один человек, который взялся за лечение Хао Хэ и сумел довольно быстро поставить его на ноги. Этим человеком был Сунь Лутан, боец-легенда. В благодарность Хао Хэ передал Суню все секреты стиля.

 

Стиль У тайцзицюань

 

Многочисленные поездки неутомимого Ян Лучаня по Китаю, курсы тайцзицюань при дворе и среди аристократии дали свой результат. Среди многочисленных последователей Ян Лучаня оказалось немало талантливых людей, к тому же тайцзицюань преподавался отнюдь не простым малограмотным крестьянам, но образованным и тонко разбиравшимся в традиционной философии людям. Тайцзицюань первоначально был очень мало известен среди простолюдинов, зачастую им была непонятна возвышенная эстетика духа в сочетании с теорией о «медленном и мягком» боевом искусстве.

В этой ситуации от стиля Ян отпочковалось еще одно направление тайцзицюань, получившее название «стиль семьи У». Считается, что он был создан мастером У Цзяньцюанем (1870–1942 гг.), но в действительности формирование этой ветви тайцзицюань начал еще его отец, маньчжур Цюань Ю (1834–1902 гг.), служивший офицером охраны императорской семьи. Хотя в то время в Китае правила маньчжурская династия Цин, при дворе встречалось немало китайцев, их явной дискриминации при назначении на чиновничьи должности уже не было. Но в школах ушу маньчжуров состояло немного. Тот факт, что Цюань Ю не только обучался у Ян Лучаня, но и стал одним из его преемников, свидетельствует о том, каким расположением пользовался Цюань Ю у проницательного и строгого «Великого Яна».

Один из его современников, Сюй Юйшэн (1879–1943 гг.), который учился у сына Ян Лучаня Ян Цзяньхоу, вспоминал: «В то время, когда учитель Ян Лучань на большом подъеме вел преподавание тайцзицюань, истинную традицию получили от него лишь три человека: Ван Чунь, Линь Шань и Цюань Ю. Первый обладал жесткой силой, второй мог без труда отбросить нападающего, а третий отличался мягкими переходами в позициях. Можно сказать, что каждый из них получил единое тело учителя, которое разделилось на мышцы, плоть и кожу» [209].

У Ян Лучаня Цюань Ю обучался «большой ветви» тайцзицюань (дацзя), базирующейся на широкоамплитудных движениях. Но вот после встречи с сыном Ян Лучаня, могучим Ян Баньхоу, маньчжур сумел увидеть совсем иную сторону «внутренней школы». Ян Баньхоу показал Цюань Ю особенности движений с малой амплитудой, с большим количеством узких, очень быстрых, но при этом мягких переходов и изменений в позициях. Такой «сжатый» тайцзицюань показался Цюань Ю идеалом стиля ушу, так как гармонично сочетал в себе все аспекты «внутреннего искусства». Именно этот стиль, названный «малой ветвью», он передал своему сыну, принявшему китайское имя У Цзяньцюань.

Казалось бы, У Цзяньцюань был почти нашим современником. Но сколько легенд было создано о нем. Он творил в период, когда «внутренние» стили ушу достигли не просто вершин своей технической утонченности, но главное — внутренней глубины и эзотеризма в передаче традиции. У Цзяньцюань был назван одним из «четырех великих мастеров Китая» того времени, его друзьями являлись патриарх стиля Ян тайцзицюань Ян Цзяньхоу, Сунь Лутан, Хо Юаньцзя и другие великие мастера. Когда после падения в 1911 г. маньчжурской династии мастер Сюй Юйшэн основал в Пекине Научно-исследовательское общество физической культуры, одним из первых он пригласил туда У Цзяньцюаня для преподавания малой ветви тайцзицюань (стиля У как такового тогда еще не существовало). У Цзяньцюань оказался в весьма престижном окружении, в частности, стиль Ян преподавал ученик Ян Цзяньхоу, вскоре ставший патриархом этого стиля, — Ян Шаохоу (1862–1930 гг.).

В 1890 г. при довольно странных обстоятельствах умер патриарх «малой ветви» Ян Баньхоу (по одной из версий, он просто ушел в неизвестном направлении). Преемника «Неистовый Ян» не оставил. После кончины учителя У Цзяньцюань начал работу по трансформации «малой ветви». Он сделал движения более плавными, предельно собранными, исключил прыжки, притопывания, которые присутствовали тогда в стиле Ян. Изменилась и форма стоек, некоторые приемы, хотя базовые принципы и последовательность движений комплекса остались прежними. Вскоре направление У Цзяньцюаня было признано как отдельный стиль тайцзицюань.

Стиль стал быстро завоевывать популярность в районе Шанхая и Пекина. В 1928 г. У Цзяньцюаня пригласили для преподавания именно стиля У (не «малой ветви» стиля Ян!) в знаменитую Ассоциацию утонченных боевых искусств Цзинъу в Шанхае, затем в шанхайское Общество национального искусства. В 1935 г. он сам создал Общество тайцзицюань У Цзяньцюаня. Так родился последний из пяти великих стилей тайцзицюань.

Примечательно, что стилем У занималось очень много не китайцев, например, маньчжуров, монголов, хуэйцев. В частности, одним из наиболее известных последователей У Цзяньцюаня стал монгол У Тунань (1885–1989 гг.), отличавшийся высокой образованностью даже в кругах столичных знатоков тайцзицюань. После 1949 г. он оказался в центре внимания новой администрации, стремившейся привлечь на свою сторону известных мастеров. Персона У Тунаня привлекла внимание не случайно. Еще в конце 30-х годов он написал книгу «Общая теория национального искусства», где высказал мысль о необходимости реформирования ушу и его «декланизации», выведении из закрытых семейных школ, хотя конкретных путей так и не предложил. Вероятно, зная настроения известного учителя, власти решили привлечь его на свою сторону в процессе проведения кампании по «искоренению мистических предрассудков в ушу», и он дал согласие.

У Тунань считался личным учеником У Цзяньцюаня, хотя многие знатоки тайцзицюань подвергают сомнению тот факт, что именно У Тунань стал прямым наследником стиля У и даже осуждают его за слишком большое количество популярных книг по ушу, написанных не без излишней субъективности. Заниматься тайцзицюань Он начал еще в раннем детстве, сначала «малой ветвью» под руководством У Цзяньцюаня, а затем и «большой ветвью» у Ян Шаохоу, параллельно изучая бой с оружием и даже шаолиньцюань. У Туань быстро завоевал популярность. Его приглашали преподавать в различные общества и институты, даже назначили на весьма почетную должность члена особого совета императорского дворца Гугун в Пекине, что являлось формальным признанием высочайшей искушенности мастера в конфуцианских науках. После образования КНР У Тунань решил продолжить свое преподавание в Пекине, а сухощавая, высокая фигура этого человека с длинной седой бородой, в неизменных затемненных очках, стала своеобразным символом тайцзицюань в наше время. И в 96 лет У Тунань отличался отменным здоровьем. В результате обследования врачи отметили, что «его сердце работает как у атлета, кровяное давление в норме». К этому времени У Тунань являлся вице-президентом Всекитайской федерации ушу и занимался тайцзицюань уже на протяжении почти 90 лет [466].

У Тунань продолжил проповедь естественности выражения внутренней природы человека через ушу, что было характерно для ранних концепций тайцзицюань. Он учил: «Все, что вершится в гармонии с законами природы, способно принести хорошие результаты и уже само по себе является законом природы» [466]. Главное — научиться реально оценивать себя, свои возможности и скрытые потенции, тщательно и очень осторожно дозируя упражнения. Сам У Тунань в молодости тренировался не менее трех часов в день. Десятки минут он стоял в различных статичных позициях, которые были неимоверно трудны даже для хорошо тренированных бойцов: например, подняв ногу на уровень головы в ударе или коснувшись пяткой затылка. Затем он выполнял комплекс тайцзицюань… под длинным столом, который был немногим выше обычного обеденного стола! Это приучило его передвигаться в низких стойках и даже в столь необычном положении сохранять полное расслабление, необходимое для гармонизации циркуляции ци. В зрелом возрасте У Тунань тренировался уже чуть меньше — около двух часов в день, после 60 лет — полтора часа, после 70 — один час, после 80 — менее часа, а после 90 лет ему хватало и тридцати минут. Большому мастеру было достаточно заниматься по 15 минут рано утром и поздно вечером, чтобы отрегулировать внутреннее ци.

Но и в стиле У не обошлось без споров. Встал вопрос о том, кто же несет «истинную традицию» первооснователя школы. Дело в том, что ряд последователей обучались непосредственно у Цюань Ю «малой ветви» тайцзицюань, которую они и считали истинным стилем У. Спор этот можно отнести к разряду чистой софистики, к тому же два эти направления в техническом плане очень похожи, старая школа Цюань Ю характеризуется лишь более узкоамплитудными, собранными движениями.

Стиль У перенял лучшие черты «малой ветви» Ян Баньхоу. Это выразилось прежде всего в тактическом построении обучения. Дело в том, что к сегодняшнему дню многие секреты «малой ветви» оказались утраченными и фактически в целостном виде она не сохранилась. Но отголоски ее методик, характера движений, способов духовной практики и физической тренировки существуют в стиле У. Прежде всего в нем удачно сочетаются два аспекта, на которых акцентировал внимание еще Ян Баньхоу, требуя «совместно пестовать боевое и культурное начало» в процессе занятий тайцзицюань, т. е. сочетать внешний прикладной и внутренний психо-медитативный аспекты. А вот в современном стиле Ян оздоровительный аспект превалирует над всеми остальными, в то время как боевой аспект присутствует лишь опосредованно.

Движения в стиле У узкоамплитудные, очень собранные, например, при толчках и ударах руки в локтях никогда полностью не выпрямляются. Многие технические действия выполняются с небольшим наклоном корпуса вперед, что обусловливается в основном необходимостью включать в удар усилие всего тела. При этом канонические требования практически всех других стилей тайцзицюань неизменно предписывают держать корпус прямо.

Классический комплекс этого стиля, включающий 84 базовых «формы», был составлен еще У Цзяньцюанем. Он же и определил три ступени в овладении мастерством для своей школы. На первом этапе ученик должен освоить характерные особенности выполнения отдельных приемов тайцзицюань: легкость и подвижность в переходах, округлость движений руками, равномерность темпа, узкоамплитудные и собранные движения, причем для каждого приема в пространстве должна существовать четко определенная и внутренне осознанная точка приложения силы (дянь).

На втором этапе совершается переход от технически правильного выполнения отдельных «форм» к связкам движений и даже небольшим комбинациям. Основная задача ученика — овладеть принципами второго этапа, их четыре: подвижность (отсутствие остановок в движениях и работе сознания), расслабленность и ментальный покой, целостность как отдельно взятой «формы», так и всего комплекса, и, наконец, полная взаимосвязанность движений, когда одна «форма» плавно и незаметно перетекает в другую. Именно на этом этапе приходят первые результаты от занятий тайцзицюань — «умиротворение духа», «успокоение тела», а занимающийся овладевает умением «использовать текучесть движений с выгодой для себя», т. е. начинает понимать, каким образом медленный, размеренный характер движений тайцзицюань реализуется в сверхмощном «выбросе силы и ци».

Наконец, на третьем этапе должно прийти особое ощущение, присущее обучающимся тайцзицюань. Прежде всего это необъяснимое чувство единения с противником, так называемое «усилие понимания». У Цзяньцюань объяснял, что на этом этапе «от упорства и тщательности переходишь к постепенному просветлению и постигаешь „усилие понимания“» [233]. Таким образом, критерием мастерства в тайцзицюань становится уже не характер движений, но сверхчувственное «понимание» мира, некое внутреннее сверхощущение. Путь к нему пролегает через овладение регуляцией сознания и дыхания, для чего изучаются способы концентрации внимания на различных точках и «энергетических полях» собственного тела. В результате приходит «опустошенный покой, когда даже в активном движении можно сохранить непоколебимое умиротворение духа».

 

Тайцзицюань на переломе традиции

 

Центром активности мастеров тайцзицюань становится прежде всего Пекин, а чуть позже Шанхай, поскольку именно в этих городах можно было достойно содержать школы и вести занятия сразу в нескольких группах. Организация и строй обучения, быт учителей уже заметным образом отличались от порядков небольших деревенских школ и весьма скромного существования их наставников. Крупные города сулили безбедную жизнь мастерам ушу, и первыми это поняли, вероятно, мастера тайцзицюань. В 1927 г. в Пекине появился Ян Чэнфу, ставший самым крупным проповедником этого стиля в новое время, через два года здесь открыл преподавание Чэнь Факэ. Школа Ян Чэнфу стала столь масштабной, что он лично уже не успевал посещать свои группы, разбросанные по разным частям Пекина и его пригородам, и возлагал обязанности старших инструкторов на своих учеников. Позже он открыл преподавание и в Шанхае, а в 1932–1935 гг. вел занятия на Юге, в Гуанчжоу.

Обычно эту «миссионерскую» деятельность крупнейших мастеров тайцзицюань, вышедших из скромных деревенских школ на просторы крупных городов, объясняют бескорыстным желанием донести истину своего стиля до максимального числа людей. Однако факты показывают, что тактика, избранная многими весьма заметными фигурами мира тайцзицюань, была направлена скорее на укрепление позиций своего направления во влиятельных кругах. Например, Ян Чэнфу в Гуанчжоу открыл преподавание прежде всего для командования 4-го армейского корпуса и Отдела общественной безопасности.

После того как стили тайцзицюань стали широко практиковаться в районе Пекина, обнаружились отчетливые различия между ними. Если школы Ян, Сунь и два стиля У были схожи между собой в основных чертах, то Чэнь по-прежнему стоял как бы особняком. Хотя стиль Чэнь и составил основу всех последующих стилей, он так и остался до конца непонятым вне семейной передачи. Вплоть до настоящего времени многие его тонкости хранятся в тайне. Особенно бросалась в глаза разница в темпе и характере движений между двумя основными стилями тайцзицюань, Чэнь и Ян. В то время школу Ян за плавные растянутые движения с широкими махами стали в обиходе называть «Длинный кулак Великого предела» (тайцзи чанцюань), хотя сами носители традиции этого названия не признавали.

Впервые о создании новой последовательности форм стиля Ян, официально названной тайцзи чанцюань, объявил один из наиболее талантливых учеников Ян Чэнфу, Чэнь Вэймин (1881–1958 гг.). Уроженец уезда Сишуй в Хубэе, он получил хорошее образование и служил собирателем экспонатов в Музее истории династии Цин. В 1926 г. в Шанхае он создал Общество мягкого кулака (Жоуцюаньшэ), обобщив под этим названием все «внутренние» («мягкие») стили. Несколько отклоняясь от традиционной линии передачи стиля, Чэнь решил реформировать старую последовательность «58 форм», которой он обучался у Ян Чэнфу [269].

Большинство форм тайцзицюань в старом комплексе Ян Чэнфу выполнялось лишь в одну сторону, и Чэнь Вэймину это показалось ущербным. Например, существовала форма «руки, летающие как облака» (вращения руками по кругу перед корпусом), которая выполнялась лишь с передвижениями влево, и не существовало аналогичной «формы» с передвижениями вправо. Чэнь Вэймин уравнял число левых и правых «форм». Затем он обратился к стилю Чэнь. В одном из таолу этого стиля ему понравилась крайне эффективная и зрелищная форма «отгонять обезьяну» — шаг назад, обведение колена одной ладонью в качестве блока и толчок другой ладонью вперед. Такой формы не было в последовательности стиля Ян, и Чэнь добавил ее в свой новый комплекс.

Так постепенно возникала принципиально новая последовательность движений, о чем гордо заявил Чэнь Вэймин: «В ней есть изменения, но нет плагиата» [269]. Однако принципиальная основа осталась прежней — сочетание восьми видов «усилий», которые можно встретить не только в тайцзицюань, но и в чанцюань.

Чэнь добивался того, чтобы во время выполнения туйшоу противник не чувствовал его передвижений, сам же он полностью контролировал соперника, как бы приклеиваясь к нему. Он без малейшего усилия мог выполнять туйшоу в высочайшем темпе, что доступно далеко не всем знатокам тайцзицюань. Чэнь сумел извлечь из медленных движений тайцзицюань их суть, заключенную в овладении циркуляцией ци и развитии почти сверхъестественной способности контролировать действия противника.

Основой обучения у Чэнь Вэймина стал его новый комплекс «Длинный кулак Великого предела», включавший «108 форм». Число форм было связано с традиционной магией чисел. Вероятно, Чэнь Вэймин знал, что один из самых ранних комплексов по стилю Чэнь, ныне утраченный, содержал именно «108 форм». Мастер утверждал, что «Длинный кулак Великого предела» преподавал еще его учитель Ян Чэнфу. Думается, «Длинным кулаком» стиль Ян был назван для того, чтобы обозначить отличие его растянутых движений от стиля Чэнь. «Официальным» же «Длинным кулаком Великого предела» стал считаться большой комплекс Чэнь Вэймина. Но он не прижился среди знатоков тайцзицюань и сейчас почти перестал практиковаться. Вероятно, в чем-то мастер был непоследователен. Если в тайцзицюань важен в конечном счете принцип, но не форма (на высших этапах оказывается, что по сути это одно и то же), то количество форм не должно превышать некое оптимальное число, сохраняющее и передающее динамику стиля. Комплекс Чэнь Вэймина оказался слишком громоздким и неоправданно сложным.

Помимо пяти основных стилей тайцзицюань в конце XIX — начале XX вв. начинают возникать другие направления на основе совмещения «внешних» и «внутренних» ветвей ушу. Этому способствовали поездки учителей тайцзицюань по Китаю, традицию которых начал Ян Лучань. В 1928 г. учителя стиля «У-Хао» Хао Юэжу и его племянник Хао Шаожу посетили Нанкин и Шанхай, в том же году Ян Чэнфу приезжал в Нанкин, Шанхай, Ханчжоу, Гуанчжоу, Ханькоу, а У Цзяньцюань начал преподавать в Шанхае, в Ассоциации утонченных боевых искусств Цзинъу. Наконец, даже столь закрытая школа, как Чэнь, позволила своим ученикам преподавать в самых крупных городах Китая упрощенные формы этого стиля, а его патриарх Чэнь Фан в октябре 1928 г. был приглашен в Пекин.

В середине 50-х годов XIX в. Ян Лучань обучал начальника императорской канцелярии вместе с его заместителем Ван Ланьтином. Последний, в свою очередь, преподавал уже сильно трансформированную «старую ветвь» еще нескольким людям — Сы Синсаню, Ли Бинфу и Ли Юйдуну. Они создали новое направление тайцзицюань, основанное на пяти важнейших приемах стиля Ян Лучаня: «ударить под локоть, посмотрев на удар», «удар с разворотом тела», «падающий удар» (удар сверху вниз), «удар в пах» и «отводящий удар». Каждое движение в соответствии с традиционными астрологическими воззрениями связывалось с одной из пяти планет: Меркурием, Венерой, Марсом, Юпитером и Сатурном, откуда стиль и получил свое название — «Удар пяти звезд Великого Предела» (тайцзи усин чуй).

Лучший ученик Ван Ланьтина, уроженец уезда Уцин (провинция Хэбэй) Ли Юйдун сумел соединить в новом стиле внутренние принципы тайцзицюань («открытие — закрытие», «пустое — полное», «покой — движение») и стремительные движения стиля шаолиньцюань. Не случайно в каноне тайцзицюань есть многое, что соответствует как «внешним», так и «внутренним» стилям. Например, весьма показательна известная максима У Юйсяна из трактата «Основные требования к ударам руками»: «Если противник не двигается, я тоже не двигаюсь, если противник решил сделать движение, я сделаю движение раньше него. Кажется, я расслаблен, но не расслаблен, собираюсь двигаться, но не двигаюсь. Усилие прерывается, но волевой импульс не прерывается» [233]. «Целостность всеединой воли» (и) стирает грань между внешним и внутренним в китайских боевых искусствах, как бы пронзая их единым стержнем, опосредует их прикладное значение и полноту (цюань) их эзотерического истока. Примечательно, что аналогичная поговорка есть и в стиле шаолиньцюань: «Неразрывная воля идет прежде удара, в ней — исток ци и силы». Несомненно, Ли Юйдун чувствовал такое внутреннее единение двух направлений. В молодости он изучал шаолиньцюань у буддийского монаха Лунчаня, позже в основу своего стиля он положил «13 форм тайцзицюань» и ряд базовых связок из шаолиньского ушу. Ли Юйдун изучал багуачжан и синъицюань, некоторые элементы которых он также привнес в стиль тайцзи усин чуй. Ли Юйдун одно время служил императорским телохранителем и среди адептов ушу был известен как Носатый Ли. К Синьхайской революции 1911 г. тайцзи усин чуй разделился на три большие региональные ветви: хэнаньскую, шэньсийскую и цзяннаньскую. Сам Ли Юйдун после революции 1911 г. стал руководителем Тяньцзиньского общества боевой добродетели (Тяньцзинь удэ хуэй).

В одной и той же местности могли возникать и параллельно развиваться несколько стилей тайцзицюань, как это, например, случилось со стилями Ян и У. В местечке Чжаобаочжэнь, что в знаменитом своими мастерами уезде Вэньсянь провинции Хэнань, возник стиль Хэ тайцзицюань (хэ-ши тайцзицюань). В этом же местечке одно время преподавал Чэнь Цинпин, поэтому Хэ-ши тайцзицюань сочетал черты стиля Чэнь и местных систем ушу. Его последователи связывают стиль не с основными направлениями тайцзицюань, но с целой ветвью стилей ушу, практиковавшихся здесь, «Направление кулачного искусства из Чжаобао» (Чжаобао цюаньпай).

Хэ-ши тайцзицюань роднит с другими стилями тайцзицюань большинство принципов «внутренней» работы. Передвижения более быстрые, чем в пяти основных стилях тайцзицюань, стойки неглубокие, движения имеют меньшую амплитуду, чем в стиле Ян. В бою предпочтение отдается контратаке, когда можно «с помощью покоя контролировать движение», а «с помощью податливости одолеть жестокость». Помимо провинции Хэнань этот стиль распространился в провинциях Шэньси и Ганьсу, но все же его слава не сравнима с пятью основными стилями тайцзи.

Постепенно в ряде районов тайцзицюань по своей популярности превзошел многие другие стили. Благодаря поддержке со стороны местной администрации в 30-40-х годах мелкие школы этого стиля сумели получить официальное признание, что в свою очередь послужило стимулом к еще большему притоку учеников. В отличие от многих других стилей ушу рост школ тайцзицюань не прекращался даже во время китайско-японской войны 1937–1945 гг., причем некоторые такие школы создавались даже в оккупированных японцами районах. Так, в 1944 г. возникло Общество тайцзицюань уезда Юннянь, того знаменитого места в провинции Хэбэй, из которого происходил основатель школы Ян, Ян Лучань. Возглавил общество Бо Чжунвэнь (род. в 1907 г.) из того же уезда, что и Непобедимый Ян, дальний родственник этого знаменитого клана. Тренировался он у Ян Чэнфу [486].

Уже в то время начались сетования по поводу того, что «перенять истинную традицию чрезвычайно трудно», а настоящих учителей найти практически невозможно. На этом фоне возникла фигура мастера школы Ян Дун Иньцзе, про которого его ученик написал: «Он был искренен и чист чувствами, поэтому и воспринял традицию» [123]. Дун Иньцзе был в то время одним из немногих, кто стал «учеником внутренних покоев» Ян Чэнфу и его главным преемником, не состоя с ним в родстве. К концу жизни Дун на основе школы Ян создал стиль Дун тайцзицюань, взяв за основу комплекс «13 форм» (13 коротких связок, которые преподавал Ян Чэнфу), а также «81 форму» традиционной школы Ян. Другим интересным направлением, разработанным Дун Иньцзе, был «Быстрый кулак тайцзи» (тайцзи куайцюань), где все движения тайцзицюань выполнялись сначала медленно, а затем, после овладения основными принципами, чрезвычайно быстро, как во «внешних» стилях. Перу Дун Иньцзе принадлежит замечательный труд по тайцзицюань «Объяснение смысла тайцзицюань» (с публикацией редких текстов и комментариев к ним), увидевший свет в 1948 г.

Интересна история этого упорного человека, сумевшего завоевать доверие самого Ян Чэнфу. Дун родился в крестьянской семье, в уезде Жэньсян провинции Хэбэй. Он поражал всех своими способностями в изучении классических текстов, однако был слаб телом и долгое время стремился найти настоящего наставника в ушу. Отец дуна был против его увлечения боевыми искусствами и хотел видеть сына прежде всего чиновником. Таким образом, еще в молодости начались духовные поиски будущего мастера, раздумья о том, как совместить «боевое и гражданское». «Гражданские» науки, по мнению Дуна, воспитывают духовное начало в человеке, а занятия ушу дают возможность реализовываться духовным свойствам в физическом теле [128].

Дун Иньцзе начал обучение ушу у Цзянь Иньчжоу. Последний близко знал Ян Чэнфу, который тогда состоял в должности «правительственного наставника по тайцзицюань», обучал многих представителей местной администрации, его даже приглашали в Пекин. Цзянь Иньчжоу сам обучался «13 формам» у ближайшего ученика Ян Чэнфу по имени Ли Цзункуй. Их он и начал передавать Дуну, а через несколько месяцев отвел его к учителю Ли Яньюаню.

Ли Яньюань был намного моложе Цзянь Иньчжоу, но считался более опытным учителем тайцзицюань. Он был прекрасно образован, а мощь его тела сравнивали с каменной стеной. Он показал Дун Иньцзе способы боевого применения тайцзицюань, а также тайную методику отработки «внутреннего усилия» пальцев, что позволяло выполнять крайне болезненные или даже смертельные надавливания на мышцы и болевые точки. Лишь овладев этой наукой, Дун Иньцзе отважился направиться к самому Ян Чэнфу. Тот оценил мастерство Дуна и взял его к себе. Вместе они путешествовали по Китаю в течение трех лет, Ян Чэнфу передавал свои тайны Дуну и в конце концов объявил его одним из носителей «истинной традиции школы». Таким образом, Дун Иньцзе потребовалось почти полжизни, чтобы попасть к «пресветлому учителю». Именно такой путь был характерен для «передачи истинной традиции» в тайцзицюань, где к патриарху школы попадали, лишь пройдя многолетнее учение у рядовых учителей.

Рост школ и направлений тайцзицюань шел стремительно. В связи с этим возникла проблема профанации стиля — извечный спутник популярности. Она заключалась в практике ушу вне прямой передачи (без освоения внутренних принципов и познания космологических соответствий), на уровне внешних форм. Сохранение «истинной передачи» волновало многих. Учитель Дун Иньцзе говорил, что «13 форм» тайцзицюань можно разучить за три месяца, за один год отработать, а еще за три года достичь мастерства. «Однако вне истинной передачи, — отмечал Дун Иньцзе, — этого не сделаешь. Если не получил истинную передачу, то, может быть, лишь тело немного окрепнет. И пусть даже будешь заниматься десятки лет, не сумеешь познать искусно-сокровенную и глубоко-утонченную сущность, не почувствуешь циркуляцию (ци). Если же получил истинную передачу и занимаешься в соответствии с ее методами, то не сложно достичь такой крепости, какой обладает лишь алмазный архат» [128].

«Спрос» на тайцзицюань был куда больше, чем на все другие стили. Это объясняется несколькими причинами, и прежде всего его доступностью для всех возрастов, многоплановостью, связью с самыми глубинными слоями традиции, эстетичностью и зрелищностью, ярко выраженным оздоровительным аспектом, полнотой духовно-философского выражения.

Общая теория тайцзицюань крайне сложна и требует от человека, в частности, знания системы «энергетических каналов» цзинло, основных понятий классической китайской философии. «Истинную передачу» получали немногие, хотя их число не уменьшалось, а скорее даже росло, но это по-прежнему была капля в море непосвященных. Знаменитый учитель У Тунань уже в 1937 г. отметил: «В занятиях тех, кто практикует кулачное искусство, гимнастику и другие спортивные методы в Китае и за рубежом, не часто заметишь систему и понимание» [245].

Попытка рассказать о древней системе новым языком, не зависящим от интеллектуальных возможностей занимающихся, была предпринята в рамках общей реформы ушу, проведенной в начале 50-х годов. Разработка новых комплексов и научно обоснованных методик продолжается и по сей день, однако начало ей было положено в 1956 г. Тогда на основе самого популярного в КНР стиля Ян тайцзицюань был создан комплекс «24 формы», выполняемый в течение пяти-шести минут. Технически и психологически он оказался намного проще своих предшественников, в нем устранены многие повторы движений, а также ряд форм и промежуточных фаз. Книга, где был опубликован этот комплекс, разошлась тиражом в несколько десятков миллионов экземпляров. Комплекс широко распространился в Японии, а затем и в странах Запада. Он был введен в программу средних учебных заведений, и сегодня практически каждый китаец способен выполнить его. По телевидению и радио передавались специальные учебные программы, популяризировавшие новую форму тайцзицюань. Начались серьезные научные исследования с применением новейших технологий. Было установлено несомненное положительное влияние древней системы на здоровье. Тайцзицюань способствует излечению таких болезней, как гипертония, астма, туберкулез, дисфункция желудочно-кишечного тракта, заболеваний дыхательной, кровеносной и опорно-двигательной систем. Он помогает обретению общего психического здоровья, излечивает различные формы неврозов, снимает стрессы, устраняет бессонницу, противостоит старческим изменениям в сосудах и костях — действительно, как говорили древние трактаты, «изгоняет вредное ци и сотни болезней не рождаются». Но все это возможно лишь при соблюдении точной методики и исключительной корректности формы.

После ставшего знаменитым комплекса тайцзицюань «24 формы», названного «упрощенный тайцзицюань» (цзяньхуа тайцзицюань), был создан комплекс «88 форм», выполняемый почти 20 минут. Он практически в точности повторяет базовый комплекс стиля Ян «85 форм», который преподавал Ян Чэнфу, но все же несколько проще по траектории движений и психической концентрации. В 1979 г. группа ведущих мастеров тайцзицюань сформировала еще один комплекс — «48 форм», соединив в нем характерные движения из четырех стилей: Ян, Сунь, Чэнь и У. Одновременно вошел в обиход и упрощенный комплекс тайцзицюань с мечом «32 формы».

Упрощение в качестве способа популяризации стало характерной чертой тайцзицюань в наше время. Известным мастером, чемпионом КНР по стилю Чэнь, Чэнь Сяованом, учеником Чэнь Факэ созданы упрощенные комплексы стиля Чэнь «37 форм». Практикуется упрощенный комплекс стиля У «37 форм», созданный мастером Ван Пэйшэном, учеником Ян Юйтина.

Наконец тайцзицюань вышел на арены, его включили в обязательную программу соревнований по ушу. В мае 1988 г. были составлены специальные соревновательные комплексы тайцзицюань: один общий, «42 формы», и четыре комплекса по стилям Ян, Чэнь, Сунь и У. Они отвечают всем спортивным требованиям: выполняются не более 5–6 минут, включают по четыре удара ногой, не менее шести различных форм. Сегодня лишь на немногих состязаниях предусматриваются исключительно традиционные комплексы, например, в Ассоциации боевых искусств Цзинъу. Сегодня нередкость и самостоятельное создание комплексов. Появляются комплексы стиля Чэнь «12 форм», Ян «5 форм» и т. д.

 Chen-Syaovan

Чэнь Сяован

 

Во многих местах созданы различного уровня ассоциации и научно-исследовательские общества современного и традиционного тайцзицюань. На улицах китайских городов, в парках и на берегах рек каждый день можно встретить сотни занимающихся тайцзицюань. Одни практикуют комплексы в группе, другие уединяются в укромных уголках парка. Многие пекинские мастера тайцзицюань регулярно собираются у Храма Земли на совместные занятия, считая это место благотворным для циркуляции ци. Большинство любителей не состоит в какой-либо секции или организованной группе, а просто присоединяется к другим занимающимся. Число поклонников тайцзицюань в 80-е годы в КНР приближалось к 200 млн. человек! В эту огромную цифру включены и те, кто практиковал традиционные стили, и те, кто выполнял современные лечебно-оздоровительные комплексы [127].

Немалую роль в пропаганде тайцзицюань сыграли китайцы, переселившиеся за пределы континентального Китая, в основном в США.

Так, сын Дун Иньцзе — Дун Фулинь преподавал в Гонконге, Макао, Сингапуре и наконец переселился на Гаваи. Ученик Чэнь Вэймина, Лян Цзиню, с 1950 г. преподавал в Гонконге. Мастер тайцзицюань, известный социолог, один из основателей культурологии Хуан Вэйшань (кстати, его высоко ценил знаменитый русский социолог Питирим Сорокин), преподавал в США.

Справедливости ради отметим, что мир традиционного тайцзицюань — «истинной традиции» без особого энтузиазма реагирует на все нововведения. Многие настоящие мастера ведут преподавание в деревнях и не собираются афишировать секреты своих школ. Немало нареканий вызывает и сам факт изменения традиционных комплексов. Форма тайцзицюань, как известно, внутренне уравновешена и подчинена определенному ритму. Воспроизведение того или иного движения не является механическим повтором, но обусловливается циркуляцией ци и распределением ее по каналам. Поэтому существует мнение, что редуцированная форма не может дать того эффекта, который несли в себе старые стили тайцзицюань.

Неоднократно предпринимались попытки каким-то образом «упорядочить» историю тайцзицюань, проследив ее на нескольких этапах. Приведем одну из таких систем, которая более всего соответствует современным знаниям [352]:

1. Период формирования тайцзицюань (около 1814–1881 гг.).

2. Период активного реформирования (1881–1935 гг.).

3. Период стабилизации в передаче внутреннего содержания (1935–1956 г.).

4. Период стремления к всеобщей популяризации (1956–1988 гг.).

5. Возвращение к традиционному осмыслению тайцзицюань (с 1988 г.).

Эта попытка определить этапы развития тайцзицюань в общем представляется удачной. Прежде всего, она отражает тот факт, что тайцзицюань как стиль начал развиваться с XIX в., а до того можно говорить лишь о неких прообразах. Период возникновения основных направлений тайцзицюань — связан прежде всего с деятельностью Чэнь Чансина (1771–1853 гг.), Чэнь Цинпина (1795–1868 гг.), Ян Лучаня (1799–1872 гг.), У Юйсяня (1812–1880 гг.), Ли Еюя (1812–1880 гг.) и Цюань Ю (1834–1902 гг.). На втором этапе тайцзицюань приобретает завершенную техническую форму, в чем основная заслуга принадлежит Ян Цзяньхоу (1839–1917 гг.), Чэнь Пину (1849–1929 гг.), Сунь Лутану (1861–1932 гг.) и У Цзяньцюаню (1870–1942 гг.).

Классификация этапов, предложенная китайскими исследователями, по сути содержит признание того, что с 1956 г. предпринимается попытка максимально популяризировать и реформировать тайцзицюань в противовес традиционным духовным ценностям, что привело к созданию таких феноменов как «спортивный тайцзицюань», «упрощенный тайцзицюань в 24 формы» и др. Попытка удалась лишь отчасти: несмотря на активную пропаганду новых форм, сегодня наблюдается рост интереса к традиционным комплексам тайцзицюань и к изучению психо-«энергетических» и духовных аспектов этого направления.